В уличном жару и под лестницей — неожиданное приключение. Взмокшая и задыхаясь от засохшей боли в пальцах, Тереза торопливо карабкается по ступенькам. Приключений хватает: шпильки на ощупь, раздающиеся голоса изнутри — и все это в мгновение силы воли.
Недоуменно покосилась на него и отшатнулась:
— Ты ч-чего?
Дарислав качнулся в нашу сторону и хрипло перебил:
— Я научу. — кашлянул, — Танцевать. К модистке тоже сходим вместе. Всё будет хорошо. И… добавим защитные заклинания. Этому, — он одарил Трэйвора тяжелым взглядом, — я тоже научу. Сам.
Они что… Меня делят?! Да не до этого мне сейчас!
Трэйвор фыркнул и, покосившись на Дара, нежно, но настойчиво притянул меня к себе. Скинула его руку и пересела.
Перевела растерянный взгляд с одного мужчины на другого:
— Зачем? — Я ничего плохого не сделала.
Вспомнила, что рассказывал Трэйвор.
— Вы считаете, что моя сила кому то понадобится?
Глава 46. Тереза
— То, что сегодня произошло наводит на определенные мысли. Старый жук точно что-то знает. Он редко приходит просто так. — Даарислав шумно выдохнул и расслабился. Осмотрелся вокруг, встряхнул рукой и листы с пола собрались, один к одному, в стопку, взлетевшую на стол.
— Но мы просто беседовали!
Я пересказала весь разговор с Шонкаром.
Давно надо было — необходимость молчать меня угнетала и разобраться одна в хитросплетениях я не смогу.
Правильно говорят: человека делает его окружение и воспитание.
Со слов деда я знала, что по роду у нас есть способности. Как сейчас говорят — ведовские. В смысле — магические. Знала, что есть другие миры и я — не с Земли, и то со слов деда Арая.
Не удивительно, что считала «всё» сказкой для маленьких деток, я ведь отчетливо помню себя лет с пяти. Впитала в себя то, с чем соприкасалась.
Пока ко мне не ввалился Дарислав.
Тогда то и вспомнилось многое. Не просто же так дед запретил мне ворожить и наказал молчать, да?
Пыхнула лампочка, перегорели приборы — фигня! По гарантии все заменят. Да и не было у меня «сил», самое больше, что могла — подгадать время, чтоб не опаздывать… Ну… Еще списать на экзамене. Это же не считается, верно?
С грустью поняла: в прошлой жизни всё воспринималось иначе.
Горькое сожаление том, что дед стараясь меня оградить от всего, от чего сам бежал, не смог предусмотреть одного: если тебе на роду написано что-то, то от судьбы не убежать.
Я оказалась совершенно не готова к происходящему.
Дед ничему не научил. В наследство от него остался лишь тонкий блокнот. В записях его неразборчивым почерком я поняла жалкие несколько строчек. Уверена: сейчас с «лингвиром» смогла бы все прочесть.
Вырастили меня дед и бабуля. Вместо родителей — смутные образы.
