В уличном жару и под лестницей — неожиданное приключение. Взмокшая и задыхаясь от засохшей боли в пальцах, Тереза торопливо карабкается по ступенькам. Приключений хватает: шпильки на ощупь, раздающиеся голоса изнутри — и все это в мгновение силы воли.
Я чувствовала, как она струится по венам, наполняя меня невиданной мощью. Я проливалась дождем над землей и видела, как порхают птицы. Я текла бурной маленькой рекой и видела рыбаков, сетующих на улов. Я была везде и нигде…
Открыла глаза и увидела храм, залитый серебристым светом. Оказалось, что лежала рядом с колодцем, в котором уже не клубилась тьма. Теперь это был серебристый туман с темными всполохами.
Сколько же я пролежала так, что от неудобной позы все затекло?!
Дарислав лежал у растрескавшейся колонны, Рядом склонился Шонкар:
— Кинжал, обработанный ядом.
— Не смей сдаваться! — я рухнула на колени перед любимым мужчиной. — Яхочу за тебя замуж, гад ды такой!
Кожа Дарислава была серой, дыхание едва заметным. Положив руки ему на грудь, я позволила новой силе течь сквозь меня. Серебристое сияние окутало мои руки и перекинулось его тело,
— Кровь- это вода. яд- вода, шептала я, всплывающие в голове нужные слова.
Он не приходил в себя. Прижалась ухом к его груди, вслушиваясь в медленные удара сердца… Рядом что то невнятное промуркал Няш, потыкал лапой Дарислава.
— Несносный. Безумный, самонадеянный…Дарислав… Вернись ко мне, — глаза щипало. В горле стоял ком, — Я доверилась вам, тебе, я поверила и прошла в гребаном колодце через ад!
Не смей сдаваться! Ты жениться обещал! Ятвоя истинная, ты сам говорил1 Клянусь, я тебя и там достану! — я уже, не скрываясь рыдала.
Его веки дрогнули, и Дарислав медленно открыл глаза.
— Это весомый аргумент… — прошептал с слабой улыбкой. — Ради этого стоит жить.
Эпилог
Тюремная камера в подземельях императорского дворца была освещена лишь тусклым светом магических кристаллов. Я смотрела сквозь зачарованное стекло на человека, которого когда-то считала лучшим другом. Томас — или кто бы он ни был на самом деле — сидел, скованный антимагическими цепями, но его осанка оставалась надменной.
