В уличном жару и под лестницей — неожиданное приключение. Взмокшая и задыхаясь от засохшей боли в пальцах, Тереза торопливо карабкается по ступенькам. Приключений хватает: шпильки на ощупь, раздающиеся голоса изнутри — и все это в мгновение силы воли.
И к концу недели, когда я начинала вытаскивать их изо всех щелей — куртка-джинсы-сумка, у меня глаза лезли на лоб — откуда столько?!"
"Поначалу мне было смешно, когда Вадик хватал чеки и тщательно их рассматривал. Он недовольно жевал губу, хмурил свои идеальные брови. И, когда замечал что-то понятное ему одному, брезгливо кривился. Новая помада? Тебе зачем?! У тебя новая блузка?! Сумочка? Обычно отшучивалась — было смешно — я же тебя не прошу, заработала. Чего беситься?!
Деньги Вадик любил. И считать, и тратить. Особенно на себя.
Был у нас в выходные совместный шопинг. Ровно два раза. К этому моменту мы жили вместе уже… Сколько? Месяца четыре, примерно. Пока Вадик с детским восторгом носился по бутикам, я с благоговением касалась тюбиков с краской. Планшеты, пастель, подрамники с готовым холстом… Да, я в свое время намучилась, делая все по старинке. Понятно, что готовый грунт — немного не то, и поколдовать с ним придется. И клинья подбить и…
В тот день я поймала себя на том, что, воровато озираясь по сторонам, прятала вожделенные тюбики возле кассы в недра сумочки, отказываясь от чека.
Сейчас, одна, я вздохнула. Даже спину ровнее стала держать.
В такси Дарий вертел головой, словно любопытный ребенок. За всю дорогу не произнес ни слова, чем меня удивил. А когда подъехали к дому, он молча, без просьб и напоминаний, выгрузил из открытого таксистом багажника сумки и перенес их к крыльцу.
Пока проверяла свои владения, Дарий неотступно следовал за мной безмолвной тенью. С любопытством осматривался и наблюдал.
Я показала «магистру» его комнату — раньше она была моей. Небольшая, светлая. Вся мебель — тяжелая, громоздкая, еще времен СССР, стояла вдоль стен — шкаф, кровать, комод, письменный стол и навесные полки над ним. Уютная. И с окном выходящим в сад, из которого через открытые створки плыл густой насыщенный аромат цветущих яблонь.
Вместе с Дарием мы подошли к пристройке, стоявшей особняком. Дед в ней прятался от бабушки, мастерил одному ему понятные вещи и хранил всё. Велосипеды, инструменты — от лопат до паяльников и, бог знает откуда принесенных, микросхем.
Замок проржавел, пришлось бежать к соседу с просьбой о помощи. Тот, на наше счастье, оказался дома, пришел, чем-то брызнул внутрь несколько раз из флакончика.
— Это все твое? — Дарий обошел помещение по кругу, едва касаясь пальцами крашеных в вырви-глазно-зеленый цвет стен, полок, сделанных своими руками, деталей. Здесь пахло… Уже Ничем.
