Олег Шорохов, работающий в Единой Службе Контроля, следит за перемещениями по Магистрали Времени. Он обнаруживает, что эта дорога имеет скрытые повороты, а сущность Комар несет угрозу. Попытки разобраться в происходящем вызывают тревогу и недоумение.
Далее — верховный координатор зоны ответственности, или просто Старикан. Глава местной Службы. Безымянный, невидимый и лишь для избранных — все тот же Шорохов Олег Алексеевич… Рожденный двадцать пятого мая тысяча девятьсот семьдесят восьмого года. Но это — по документам. На самом деле — появившийся из контейнера в декабре две тысячи пятого, в возрасте двадцати семи лет. Проживший завидно долгую жизнь и достигший в ней всего…
— Что… Что ты несешь? Старикан… Я?!
— Программа отлажена, на первой контрольной точке зафиксировано девяносто девять процентов соответствия… Старикан — это ты, Олег. Олег Алексеевич.
— Мой прототип — глава Службы?!
— Он не прототип. Он и есть ты. А ты — это он. Вас разделяет без малого семьдесят лет, но вы с ним один и тот же человек.
— А моя программа?… Ты отсканировал память самого Старикана?!
— Полностью. Иначе откуда мне было взять столько деталей? К чему бы я привязал корректировки?
— Какие… какие еще корректировки?…
— Не успеем… — Алексей посмотрел на часы. — Да и не должен я этого рассказывать. Не имею права. Но не рассказать… прости, невозможно. Все равно у тебя этого не останется. Либо пиво, либо телка… Эти двадцать две с половиной минуты я тебе чем-нибудь забью… Да, я, наверное, скажу… Тебе, Шороху… — Он вскинул подбородок, в глазах у него что-то блеснуло. Олег и не думал, что эти пуговицы способны блестеть. — Старикан… наш Старикан стоял передо мной на коленях, — объявил программист.
— Тебе не понять, — раздосадованно произнес Алексей. — Старикан… Ты не можешь оценить его мощи, его власти… Для этого надо находиться рядом. Но вся эта мощь, верхушка Службы… она стояла на коленях, — повторил мнемотехник, жмурясь от наслаждения. — Ты просил внести поправки в программу. Конфиденциально. Ты умолял, чтобы я изменил твое прошлое, хотя бы чуть-чуть… чтобы я помог молодому Шороху сделать то, на что он в действительности не отважился. Оказывается… наш могучий Старикан всю жизнь не мог себе простить одной истории. Он не рискнул пойти против времени, Земли и человечества. Все шестьдесят пять лет службы Шорох мечтал, что когда-нибудь вернется в тот момент… и не возвращался. Потому что знал: любое вторжение оставляет следы. Нужно было провести операцию с минимальными издержками — не диггерским наскоком, а тонко, изящно… — Алексей умиротворенно сложил руки на животе. — Специалистов высокого класса в Службе много, но лишь один из них — гений… Только приказать ты мне не мог, Шорох. Это был бы преступный приказ.