Он задумчив, погружен в свои мысли. Он, по крайней мере, теперь точно знает, что я не шлюха.
Только вряд ли это что-то между нами меняет.
Кир не отвечает. Продолжает разглядывать меня. Это сильно раздражает. Мне ужасно не по себе, а он ничуть не помогает сгладить неловкость.
Постель мы не разбирали, все происходило сверху. Так что «прикрыться» мне нечем. Халат остался возле ванной… Вижу свои трусики, комкаю в руке, наклонившись за ними.
Взгляд падает на красное пятно на одеяле…
Чувствую, как лицо стремительно начинает гореть.
Хотя вряд ли для магната это серьезный финансовый ущерб.
— Почему ты не трахалась с моим братом?
Вздрагиваю от грубого вопроса.
— Потому что мы до этого не дошли.
— Ясно. Чтож, я польщен, что ты выбрала меня.
— Я не выбирала! — эти слова звучат громко и яростно. Вскакиваю на ноги и быстро выхожу из комнаты. Сначала выбираю не то направление, слишком нервничаю, чтобы думать рационально. Я ведь знала, что после близости ничего не изменится! Ни на секунду не ждала, что Абрамов признает свою неправоту и начнет с меня пылинки сдувать! Так почему мне настолько больно, что жжет в груди? Меня тошнит, глаза щиплет от слез.
Я ведь не ждала признаний в любви, нежности…
И все равно, чувствую себя обманутой, разбитой.
Подхватываю валяющийся на полу халат, закрываюсь в ванной.
Смотрю на свое отражение в зеркале с ненавистью. Почему я оказалась такой ничтожной, слабой? Отдала себя тому, кто больше ни на что не способен, кроме как растоптать, унизить. Оставить ошметки от гордости и самоуважения. Меня трясет, хочется провалиться сквозь землю. Ударить саму себя, заорать громко, во всю мощь легких. От отчаяния.
Но я вместо этого сцепив зубы поднимаю скомканный вечерний туалет и надеваю на себя. Сейчас платье уже не вызывает отвращения. Мое тело куда более грязное…
Затем иду в коридор, нахожу свою сумочку, телефон. Такси конечно давно уехало, деньги списаны со счета. Вызываю повторно.
Кирилл появляется в коридоре, абсолютно обнаженный и ничуть не смущающийся этого.
Я как раз обуваюсь, берусь за ручку двери.
— Решила сбежать не попрощавшись, как Золушка?
Вряд ли в судьбе упомянутой героини было что-то хотя бы отдаленно похожее на сегодняшний вечер. Но я оставляю эту ироничную мысль при себе.
— Вряд ли сравнение уместно, — произношу, стараясь сделать это как можно спокойнее. Не выдать своих эмоций, сохранить остатки самоуважения. Хотя это конечно смешно, от гордости остались одни жалкие лоскуты.