В холодном здании парламента ты ощутил непростительную легкость в воздухе — как будто весь гнев и ответственность за страну подавлен в каменных стенах. Выглянув на ледяной улицу, Федор Никифорович уже исчезает в толпе. А вокруг его окружили священные законы, готовые в любую минуту наткнуться на злоупотребления и коррупцию....
— Мы, здесь присутствующие, как и многие русские люди, кровно заинтересованы в том, чтобы эта путевая артерия была надежной. Однако ходят слухи… слухи о том, что иностранные специалисты, экономя средства Общества, применяют технологии, не всегда соответствующие суровым российским условиям. Наши грунты, наши зимы… они требуют особого подхода!
— Слухи, сударь мой, не являются инженерной категорией, — отрезал он. — У вас есть факты, цифры, расчеты?"
"— Именно за ними мы и пришли к вам, — пояснил я. — Мы наслышаны, что выявлены нарушения на Нижегородской дороге.
При упоминании имени Лаврова Мельников перевел взгляд на него, и выражение его лица неуловимо изменилось. Разумеется, он знал профессора или, возможно, что-то слышал о нем.
— Что конкретно он хочет проверить? — переспросил он, и в его голосе уже не было прежней ледяной отстраненности.
— Все, ваше превосходительство. Радиусы кривых. Состав балластного слоя. Качество шпал и креплений. Соответствие построенных мостов и насыпей утвержденному проекту. Учитывая напряженность на наших западных границах, очевидно, что лучше выявить возможные дефекты сейчас, в ходе научной практики, нежели потом, когда из-за просевшего полотна или лопнувшего рельса под откос пойдет воинский эшелон! — ответил профессор.
Последняя фраза заставила Мельникова досадливо поморщиться. Он был не только инженером, но и генералом, и картина сошедшего с рельсов поезда с солдатами была для него очень сильным основанием.
Он несколько мгновений молча барабанил пальцами по столу, глядя в точку поверх моей головы. Я видел, как в его голове идет борьба. Дать разрешение — значит, пойти против могущественного ГОРЖД, за которым стоят высокие покровители.
Ну, решайся же!
Глава 17
Глава 17
— Хорошо, — сказал он наконец и дернул за болтавшийся над столом шнурок звонка. В кабинет тотчас вошел адъютант.
— Александр Кондратьевич, — приказным тоном произнес Мельников, глядя на офицера, — прошу вас срочным образом подготовить циркуляр на имя профессора Горного института Лаврова Иннокентия Степановича.
