В холодном здании парламента ты ощутил непростительную легкость в воздухе — как будто весь гнев и ответственность за страну подавлен в каменных стенах. Выглянув на ледяной улицу, Федор Никифорович уже исчезает в толпе. А вокруг его окружили священные законы, готовые в любую минуту наткнуться на злоупотребления и коррупцию....
От этаких мерзавцев можно ожидать всякого! Но чем я могу тут помочь?
— Пока ничем. Тут мы уже предпринимаем меры, результат которых откроется со дня на день. Я, собственно, желал поговорить с вами про этого Мезенцева и выяснил одну любопытную деталь, которая, как мне кажется, вас заинтересует.
Сделав интригующую паузу, я продолжил.
— У господина Мезенцева есть свой винокуренный заводик. И, как мы знаем, по законодательству Российской империи он обязан весь произведенный спирт сдавать вам, как главному откупщику по этой губернии.
Кокорев кивнул.
— Да, Владимирский откуп за мной. И что же?
— Все дело в том, — усмехнулся я. — что этот самый Мезенцев на деле занимается коммерцией. Гонит водку «налево», продает ее по окрестным деревням и кабакам за полцены. Он не только у сирот землю ворует, Василий Александрович, он и у вас из кармана тащит. Я сам третьего дня приобрел у него несколько бочонков этого напитка!
Лицо Кокорева окаменело. Глаза его сузились, превратившись в две холодные щелочки.
— Корчемство… — процедил он сквозь зубы.
— Разумеется, на руках у меня ничего нет. Никаких бумаг не оформлялось — я отдал деньги и получил водку. Но их легко достать. Просто нужен человек, пронырливый и толковый. Он может сыграть роль заезжего купчика, которому срочно нужно «угостить артель». Мы устроим, как бы это назвать… контрольную закупку. Купим у приказчика Мезенцева бочонок-другой этой левой водки. А в момент сделки рядом могут случайно оказаться свидетели.
Я смотрел на Кокорева и видел, как в его глазах загорается огонь. Это была не просто жажда наживы. Это был азарт охотника, которому указали на наглого браконьера, орудующего в его лесу.
— Хм… — протянул он, поигрывая набалдашником трости, — идея недурна. Откупная система, конечно, доживает последние дни, государь ее скоро прикроет. Но наказать мерзавца, да еще и взыскать с него по суду все убытки и штрафы… Это дело богоугодное и для репутации полезное.
Он поднял на меня взгляд, и я почувствовал, что мои акции в его глазах здорово поднялись в цене.
— Хорошо, Владислав Антонович, — решил он. — Действуйте. Дайте знать вашему человеку, пусть готовится. А я пришлю пару своих крепких ребят, которые засвидетельствуют все как надо. Посмотрим, как запоет этот господин Мезенцев, когда его прижмут к стенке.
Я понял, что первый, самый важный шаг сделан.
