Автор
В мир, где Майя становится шедевром для собственного "дома", она не знает границ своего нового существования. Внезапно приказанный дом и новый звучит как работа — но в действительности это означает быть принцессой его игрушкой, где каждый день рискует стать ее последним....
Холодная и прекрасная Москва. Серебро мерцало на свежих сугробах. Великолепная красота, завораживающая. Но не его. Он любил энергию этого города, его волновали местные женщины, но этот пробирающий холод– нет. Россия никогда бы не стала его домом, даже если бы его заставили здесь жить, как, например, Амра. Зной пустыни разливался в его венах. В ее губительной грубости, суровой неприступности, непоколебимой беспощадности он находил внутреннюю силу.
Так как так могло произойти, что именно здесь, в этом продрогшем крае он испытал такой дикий прилив жара, какой не испытывал даже в самый палящий зной.
И ведь не было в ней ничего такого, да и повода она не давала. Да, красивая, юная, неопытная, но ведь разве его этим удивишь? Он бы мог в течение пяти минут найти таких сотни, тысячи. Волоокие искусницы, робкие девственницы, стервозные гордячки, интеллектуальные аристократки… А мысли были о ней- сидел в зале, слушал речи выступающих- и думал о какой-то мелкой сошке на высоких каблуках, словно ему десять лет.
Её искренний восторг и увлеченность Ближним Востоком удивили. Впервые разговор с женщиной с Севера был таким наполненным духом его мира. Может в этом и весь секрет? Она была чужачкой, покусившейся постигнуть то, что не до конца открыто даже ему? Когда она говорила об Умм Кульсум, ее глаза так светились, а суждения были такими глубокими, что он даже восхитился тем, как столь юная и далекая от его культуры девочка может это чувствовать.
Разорвать этот морок. Развенчать образ посланного с небес ангела, способного вести томные и одновременно с тем умные разговоры, как Шахерезада перед Шахрияром. Сделать обычной. Продажной, использованной, забытой… Овладеть ею в этот свободный вечер в Москве, кинуть какой-нибудь подарок, даже денег, если она ему понравится. Спокойно улететь обратно, забыв навсегда.
