Автор
В мир, где Майя становится шедевром для собственного "дома", она не знает границ своего нового существования. Внезапно приказанный дом и новый звучит как работа — но в действительности это означает быть принцессой его игрушкой, где каждый день рискует стать ее последним....
Сколько раз он возвращался на родину с жутким похмельем и напряженными мышцами, как после изнурительных занятий в спортзале, зато хорошо погудевший в компании красоток. И сейчас было бы так же…
И снова сбой. Ее отчаянный отпор и признание в сердцах, что она невинна- это очередной выстрел. Уже контрольный. Когда девчонка выбегала из машины, думая, что ей удалось ускользнуть от него, она еще не знала, что ее судьба предрешена. Теперь обладать ею было делом принципа… Осталось только дождаться отлета на родину.
Но впереди был еще целый день переговоров, а жар неудовлетворенности, распаленный ею, не утихал. Он требовал выхлопа, иначе норовил уничтожить и его самого, и тех, кто был рядом…
– Господин шейх, могу к Вам обратиться? – услышал голос Амра, занявшего место водителя, как только Майя покинула машину вся в слезах.
Они уже успели вернуться в Москву и нарезали как минимум второй круг по Садовке. Просто хотелось проехаться и подумать, не окунаясь в хмельной шум ночной столицы.
-Ялла (араб. давай).
– Простите мою наглость, Ваше превосходительство, но не стоит ее трогать…
Перевел насмешливый взгляд на помощника. И правда, неслыханная дерзость.
– Понравилась?– усмехается и затягивается так, что сигарета на одном вдохе превращается в фитиль из золы.
– Не в этом дело… ээ… Вернее, Вы не так поняли… Она хорошая девочка, чистая. У нее своя жизнь.
Шейх снова переводит взгляд на дорогу.
– Давай в отель,– приказывает коротко,– позвони Косте. Хочу шлюху. Блондинку с длинными волосами. Молодую. И чтоб хорошо работала ртом. Может даже прислать парочку на выбор. Заплачу за всех…"
"Не помогло. Приторные, воняющие пороком. Пользованные. Он хотел её. Только её. Эту глупую русскую, отказывающуюся от своей удачи. Хотел, чтобы ее пухлые губы, сладость которых все еще играла у него во рту несмотря на килограммы никотина, шептали слова страсти ему на арабском, чтобы она билась в исступлении под ним.
Но это будет потом. А пока мысли был только о ней.
