Автор
Доброе утро, чудесный мир! Я пробегаю через турникет с живым задором и жестами. Коллеги из отдела Миша Кологривый и оперативный дежурный Сенечка Юрьевич реагируют на меня по-разному: один издевается, другой приветливо машет.
Выкусила?
Внутри теплый кисель разливается. Ровно до того момента, пока Ворошилова не пытается выдавить из себя:
— А с быв…
Округляю глаза в ужасе.
— Потанцуй с ней, пожалуйста, — перебиваю эту ненормальную и прошу муженька. — Представляешь, на лекции нам рассказывали, что прийти на бал и танцевать только со своей спутницей — это плохой тон.
Тимур смотрит то на меня, то на бывшую."
"Хмурится, злится, а потом резко хватает ее за руку. Выходит грубовато, но как будто бы никто не замечает. Молча наблюдаю за парой бывших мужа и жены.
Бойцов выдерживает дистанцию, но Алена при поворотах приближается к нему слишком быстро, что-то болтает на ухо, активно жестикулирует. Живой оркестр заглушает малейшие разговоры, а так как парочки постоянно двигаются по губам тоже определить что-то сложно.
— Арсений может с вами потанцевать, Татьяна, — пихает помощника Римма Харисовна.
— Я — нет, — тут же поднимает руки парень. — Да и вам будет некомфортно, я ж левша…
— Я не хочу, спасибо, — отворачиваясь к окну, произношу.
Ещё раз через плечо касаюсь взглядом Бойцова с Аленой.
Композиция сменяется медленной, и они теперь переминаются с ноги на ногу. Кажется, ругаются. Девушка более эмоционально, импульсивно, а Тимур просто краснеет и что-то вдалбливает бывшей жене сквозь зубы. Но он тоже изрядно завелся...
Как только оркестр замолкает, оставляет ее на танцполе и направляется ко мне.
— Я плохо себя чувствую, — произношу намеренно громко.
— Да, конечно, — тут же кивает он.
Кровь мгновенно отливает от мужского лица, и Бойцов снова становится собой. До своей комнаты мы добираемся без приключений. В коридорах замка пусто, так как все должны присутствовать на торжественном вечере.
— Теперь понимаю, почему раньше мужики в тридцать пять умирали, — ворчит Тимур, скидывая камзол и расстегивая рубашку из тонкой ткани.
— Почему? — смеясь, пытаюсь ухватиться за шнуровку сзади.
— Потому что тридцать три года из них они жили в узких колготках, — кивает на свои ноги.
Посмеиваясь и переговариваясь, переодеваемся и вызываем горничную, чтобы передать арендованные костюмы и украшения.
— Все в порядке? — интересуюсь у Тимура, потому что затем он отстраненно уставляется в телефон.
Нервничаю. Заламываю пальцы.
До разговора с Аленой майор был другой. Более внимательный, что ли. Сейчас будто весь в своих мыслях и грустный.
