Ну, ты ж не подведешь?
– Будьте спокойны, товарищ майор, не подведу, – сказал он так же спокойно.
Слишком спокойно. Что самое интересное, за все время разговора я не увидел у него на лице и тени удивления, а это было чуточку неправильно. Хоть легонькое, да должно было проявиться удивление – Вася индейской бесстрастностью никогда не отличался. Это вовсе не значит, что все мысли и эмоции ярчайшим образом отражались у него на лице, но и невозмутимым он никогда не был – в противоположность Кузьмичу, Хоть легонькое, но проявилось бы удивление – впервые я ему давал столь необычное, говоря откровенно, поручение.
А он смотрел – я не мог ошибиться! – скорее понимающе. Словно знал больше, чем мне казалось… С полным пониманием смотрел, я бы сказал…
– Разрешите идти, товарищ майор?
– Подожди, – сказал я. – Вася, что ты знаешь?
– О чем? – спросил он с явно деланым простодушием.
Я, конечно, бил наугад, но кое-какие догадки у меня имелись – и были основания подозревать, что они верны…
– Не о чем, а о ком, Вася, – сказал я, не сводя с него глаз.
– О Линде. Что-то такое ты о ней знаешь.
– Да почему вы так решили, товарищ майор?
И это тоже прозвучало чуточку делано.
– Потому что успел хорошо тебя узнать, – сказал я. – Как и ты меня, впрочем. Давно вместе воюем. Притерлись, узнали друг друга. Доверяем друг другу. Не доверял бы я тебе, не дал бы поручения на себя обнаружение колонны взять – дельце, согласись… специфическое. Самым наглым образом обманываем родное командование… но, черт, сложилось так, что иначе просто нельзя… Можешь отрицать, но у меня сложилось стойкое впечатление, что ты нисколечко, ни на капелюшечку не удивился, когда я тебе все изложил.
А должен был удивиться хоть капельку… Ну, Вася? Ты же не дурак и не трус, умный парень, сообразительный. Знаешь ты о ней что-то. Что? Надо мне это знать, понимаешь? Хотя бы для того, чтобы и дальше тебе доверять, как раньше доверял.
Короткое время стояло тягостное молчание. Потом Вася, не отводя глаз, сказал:
– Я же не знал, может, вам неприятно было бы, что я знаю…
– Тьфу ты, – сказал я.
– О моем душевном спокойствии, выходит, пекся? Зря. Коли уж я тебе полностью доверяю, не боюсь и это доверить. Уяснил?
– Уяснил… – сказал он. – Ну, коли так… Только ничего такого особенного я о ней и не знаю. Просто видел однажды… Не подумайте, я никогда за ней специально не подглядывал, просто получилось так… Я стоял в прихожей, тихо так, если честно, думал, где бы бутылочку раздобыть.
