Оба вспыхнули и поспешно отвели взгляды, успев откликнуться на звучное «аминь» мистера Бернэма.
Мистер Дафти уже зацепил вилкой овсянку.
— Отведайте, мисс Ламбер, — прошептал он, сбрасывая птичку на тарелку Полетт. — Поверьте старому гурману: начинать следует с овсянок.
— Благодарю, — пролепетала Полетт, но внимание лоцмана уже приковало жаркое. Занятость старшего сотрапезника позволила обратиться к Захарию.
— Я очень рада, что вы смогли уделить нам время, мистер Рейд, — чинно сказала Полетт.
— А уж как я рад, мисс Ламбер, — ответил Захарий. — Меня редко зовут на такие пиршества.
— А вот мой мизинчик нашептал мне, что в последнее время вы зачастили на журфиксы.
— Жур… фиксы? — не понял Захарий. — О чем вы, мисс Ламбер?
— Ах, простите, я говорю о званых обедах.
— Мистер Дафти и его супруга были так любезны, что водили меня по гостям.
— Вам повезло, — заговорщицки улыбнулась Полетт. — Кажется, ваш коллега мистер Кроул менее удачлив?
— Не могу знать, мисс.
Полетт заговорила тише:
— Знаете, вам нужно его остерегаться. Миссис Бернэм говорит, он ужасный человек.
— Мистер Кроул меня не пугает, — чопорно ответил Захарий.
— Однако будьте осторожны, мистер Рейд. Хозяйка не желает видеть его в своем доме. Не говорите ему, что были здесь.
— Не волнуйтесь, мисс, — усмехнулся Захарий. — Мистер Кроул не из тех, с кем я стал бы делиться впечатлениями.
— Он на корабле?
— Нет, там никого. «Ибис» в сухом доке, и пока вся команда в увольнении. Я перебрался в пансион.
— Правда? В какой?
— В Киддерпоре, его нашел Джоду."
"— Вот как? — Полетт огляделась, проверяя, не услыхал ли кто имени ее друга, и вновь повернулась к Захарию.
Недавно мистер Бернэм установил в комнате охладитель воздуха. Штуковина являла собой симбиоз пропеллера и толстой циновки. Опахальщики, некогда дергавшие веревки головных вееров, теперь обслуживали устройство: один смачивал циновку, а другой посредством рукоятки вращал пропеллер, посылавший струю воздуха сквозь влажную тростниковую преграду. Предполагалось, что, распыляя капли, машина породит чудесный прохладный ветерок. Так было в теории, а на практике выходило, что в сезон дождей охладитель лишь увеличивал влажность, от которой все обильнее потели. Кроме того, механизм издавал громкий скрежет, заглушавший разговоры. Мистер Бернэм и мистер Дафти легко перекрывали шум машины, но подобных им было немного, и обладателям менее сильных голосов приходилось орать, что способствовало еще большему потоотделению. Когда Полетт сидела между глухим полковником и дряхлым счетоводом, она частенько сожалела о внедрении нового устройства, но сегодня была ему бесконечно рада, ибо машина гарантировала, что их беседу с Захарием никто не подслушает.