В деревне Маковое Море на субконтиненте, далеко от морского побережья, зима была непривычно долгой. Настоящие листопады не прокатили и когда-то зеленые берега Бенареса окрасил серый, тяжелый снег. Маки задержались в своих красных лепестках дольше обычного, словно оставаясь застрявшими в своем времени....
Наклонив голову, Захарий уловил гулкий рокот на сходнях:
— Лопни мои глаза, если когда-либо я встречал сброд подобных дурбеней! Расколошматить бы вам бестолковые бошки, дуплецы паршивые! Так и будете топтаться да тряпье перебирать, пока я не изжарюсь на солнце?"
"Торопливо натянув рубаху и штаны, Захарий вышел из каюты и узрел взбешенного толстяка-англичанина, колотившего по палубе ротанговой тростью. Наряд лоцмана был нелепо старомоден: высокий стоячий воротничок, закругленные полы сюртука, пестрый поясной шарф.
— Что, мозги совсем профукали, паршивцы? — От крика на лбу лоцмана вздулись вены, однако матросы не двигались с места. — Где помощник? Ему доложили о моем прибытии? Чего рты пораззявили! Шевелись, пока не отведали моей палки! Уж тогда и Аллах вам не поможет!
— Прошу прощенья, сэр, — вышел вперед Захарий.
Лоцман неодобрительно сощурился на его босые ноги и потрепанную одежду:
— Глаза б мои не смотрели! Вы позволили себе опуститься, приятель. Сие негоже для единственного саиба на борту, если он не хочет насмешек своих же черномазых.
— Извините, сэр… немного замотался… Захарий Рейд, второй помощник.
— Джеймс Дафти, — буркнул толстяк, неохотно пожимая протянутую руку.
— Бормотухи? — Захарий поскреб подбородок. — Извините, мистер Дафти, а что это?
— Кларет, мой мальчик, — беспечно ответил лоцман.
2
Прошло два дня. Дити с дочкой обедали, когда перед их лачугой остановилась повозка Чандан Сингха.
— Эй, мать Кабутри! — крикнул деверь. — На фабрике Хукам Сингх грохнулся без чувств. Надо забрать его домой.
С этим он дернул вожжи и укатил, торопясь к своей трапезе и послеобеденной дреме; не предложить помощь было вполне в его духе.
