В деревне Маковое Море на субконтиненте, далеко от морского побережья, зима была непривычно долгой. Настоящие листопады не прокатили и когда-то зеленые берега Бенареса окрасил серый, тяжелый снег. Маки задержались в своих красных лепестках дольше обычного, словно оставаясь застрявшими в своем времени....
Прочь, салаги!.. Я вам зубы вышибу… яйца оторву… по стенке размажу… шакалы, макаки паршивые… Где мои чички со шпинатом?
— Много вино пить, мешать-намешать, — бурчал Али. — Теперь голова ударить.
Захарий тоже пытался утихомирить лоцмана, а мистер Бернэм вернулся в гостиную, где сидел подавленный раджа. Разве подобное могло бы случиться на обеде, устроенном отцом? Конечно, нет.
— Весьма сожалею, — сказал мистер Бернэм. — Наш славный мистер Дафти слегка не подрассчитал свои силы.
— Извиняться нужно мне, — вздохнул Нил.
— Вот как? Передайте им наши извинения. Боюсь, я не расположен к веселью.
— Очень жаль. Вам нездоровится? Может, угощение не понравилось?
— Обед прекрасный, — степенно ответил мистер Бернэм. — Что до увеселений… Моя вера налагает определенную ответственность. Я стараюсь не бывать на зрелищах, оскорбительных для чести прекрасного пола.
— Понимаю, — уважительно склонился раджа.
Судовладелец достал из жилетного кармана сигару и обстучал ее о ноготь большого пальца.
— Если не возражаете, я бы хотел переговорить с вами наедине.
Повода для отказа не было.
— Конечно, мистер Бернэм. Пройдемте на верхнюю палубу, там никто нам не помешает.
* * *Мистер Бернэм закурил сигару и выпустил в ночной воздух облачко дыма.
— Я счастлив возможности побеседовать с вами. Просто нечаянная радость.
— Благодарю вас. — Оборонительный инстинкт раджи был начеку.
— Позвольте напомнить о моем недавнем письме. Вы нашли время обдумать мое предложение?
— К сожалению, сейчас я не могу вернуть вам долг, мистер Бернэм, — прямо сказал раджа.
— Отчего же?
Нил вспомнил свою последнюю встречу с арендаторами и управляющими, которые умоляли его не продавать поместье, не лишать их земли, ухоженной поколениями земледельцев. Он вспомнил священника семейной церкви, на коленях просившего не отдавать храм, в котором молились предки Халдеров.
— Поместье Расхали принадлежит моему роду уже двести лет, — сказал Нил.
— Времена меняются, и тех, кто за ними не поспевает, жизнь сметает.
— Но у меня есть обязательства перед людьми. Поймите, на этой земле стоят наши семейные храмы. Я не вправе разбазарить то, что принадлежит моему сыну и его еще не родившимся детям. Я не могу отдать вам имение.
Мистер Бернэм выпустил клуб дыма.
— Позвольте быть с вами откровенным.
