В деревне Маковое Море на субконтиненте, далеко от морского побережья, зима была непривычно долгой. Настоящие листопады не прокатили и когда-то зеленые берега Бенареса окрасил серый, тяжелый снег. Маки задержались в своих красных лепестках дольше обычного, словно оставаясь застрявшими в своем времени....
Захарий едва не споткнулся о коленопреклоненного человека, когда с рубахой и штанами под мышкой вышел из каюты.
— Эй! Какого черта вам здесь надо? — изумился он, разглядывая дородного мужика в дхоти, который раскорячился в коридоре, прикрыв руками глаза."
"Пальцы приказчика медленно растопырились, точно листья растения-недотроги, и Ноб Киссин узрел возникшую перед ним фигуру. Вначале его пронзило острое разочарование: да, наставница говорила, что уведомить о пробуждении может самый невероятный посланник, но трудно поверить, будто Кришна, чье имя означает «Темный» и чья смуглость прославлена в несметных песнях, стихах и прозвищах, выбрал столь бледноликого нарочного, в ком нет даже намека на хмурого Ганшиама, Бога Грозовой Тучи.
Рачьи глаза приказчика еще больше выпучились, когда бледная рука приблизилась к нему, чтобы помочь подняться.
Тщательный осмотр его ладони и вращающиеся глаза исследователя встревожили Захария.
— Ладно, хватит! — сказал он. — Чего уставился-то?
Проглотив разочарование, приказчик выпустил руку. Ничего, если это Облик, знак непременно отыщется, надо лишь сообразить, где искать.
Догадка показалась столь очевидной, что приказчик вскочил на ноги и вцепился в воротник Захарьевой рубашки.
Захарий не ожидал наскока, но успел отбить трясущиеся лапы.
— В чем дело? — крикнул он. — Свихнулся, что ли?
Приказчик опомнился и убрал руки:
— Пустяки, сэр, просто захотел взглянуть, не синий ли вы.
