В отеле, где я работала медсестрой, все были заняты своими обязанностями. Ночью появился Зейн, на которого я выделила роль моего любовника. Но Хассан, служащий в отеле, уже начал пересекать пределы профессионального контра. Моя оцепеневшая усталость и бессонница лишь усиливались этим неожиданным, но обязательным инцидентом....
Даже такому хладнокровному наемнику как Престон — его настоящее имя, кстати, Джамаль Каттан — весьма трудно отказаться от определенных… удовольствий, — мерзким голосом подмечает Хассан и продолжает давить, удерживая в воздухе мои запястья, которые я пытаюсь освободить от его цепкой хватки. — А Ильдар поспешил себя обезопасить, и Джейдану стало об этом известно. Секретную информацию отморозок передаст по частям. Первую — когда мы покинем воздушное пространство Анмара, и вторую, когда приземлимся.
— Какого рода информация? Это известно?
— Полагаю, у Видада есть доказательства связи королевской семьи и Правительства с работорговлей.
— Что? Королевская семья покрывает деятельность «Шатров»? Король?! — засыпаю Хассана предположениями, окончательно запутавшись в этой смутной истории.
— Это нам и предстоит узнать, Рика. Поэтому нужно как можно скорее вылететь в Штаты. Пока есть немного времени, тебе лучше поспать, — Зейн отпускает мои запястья, руки безвольно опадают, лишаясь последних сил.
Веки тяжелеют, и больше всего на свете я хочу побыть одна, наедине с собой и со своей болью и разочарованием во всех, кому верила…
— Я боюсь, Зейн, — слабо признаюсь я, обнимая себя за плечи. — АРС может найти нас в любой момент. Я хочу домой, к папе и брату. Я так хочу домой… к ним, — робко всхлипываю я, с трудом позволяя себе быть такой слабой в присутствии Зейна.
— Все будет хорошо. Я надеюсь, ты извлечешь полезные уроки из этой ситуации и этого задания — не стоит доверять мужчинам, которые в совершенстве обладают техникой покорения женских сердец и крутят тобой словно карманным «волчком».
— Что ты говоришь такое… что ты вообще о нас знаешь, Зейн? Что знаешь о настоящей любви, черт подери?
Взгляд Зейна вдруг становится на редкость глубоким, многомерным. В зеркале его темных глаз я вдруг вижу отражение искреннего раскаяния и невысказанных вслух слов.
— Я знаю, что такое любовь, Рика. И когда я потерял тебя, я осознал разницу между настоящей любовью и мимолетной страстью…
— Ложь. Давай без этих признаний, Зейн, — возвожу глаза к потолку, выставляя раскрытую ладонь вперед.
— Не делай больше глупостей, Рика. Каттан не тот мужчина, которому стоило доверять координаты экстренного штаба и свою жизнь. И себя тоже.
