В отеле, где я работала медсестрой, все были заняты своими обязанностями. Ночью появился Зейн, на которого я выделила роль моего любовника. Но Хассан, служащий в отеле, уже начал пересекать пределы профессионального контра. Моя оцепеневшая усталость и бессонница лишь усиливались этим неожиданным, но обязательным инцидентом....
Ты мне не простила пару бессмысленных интрижек, а его хочешь, даже теперь, когда знаешь, что в личной резиденции его ждут две горячо любящие жены? Хочешь быть третьей женой, Рика? Как думаешь — это норма, или же — измена? И если последнее, то чем Каттан лучше меня?!
— Что?
Чувствую себя так, словно на меня вылили ушат ледяной воды. Две же-ны.
Д-в-е.
— Я устал спорить, Рика. Боюсь, моим словам ты не поверишь. Но с удовольствием предоставлю досье на прикрытие Престона и приоткрою завесу на часть его реальной жизни, — Зейн протягивает мне небольшую папку, предварительно достав из кейса.
Не осознавая, как глупо со стороны выгляжу, я быстро раскрываю папку и жадно впиваюсь взглядом в страницы, текст, красноречивые фотографии, на которых запечатлен Джейдан на собственной свадьбе. Точнее на двух свадьбах — лица его невест мне не видны из-за национального свадебного наряда девушек, но они определенно разные и сделаны не в одном помещении. Когда мой взор улавливает слова «архитектор Джамаль Каттан; Частые командировки в Европу и США…», буквы начинают плыть, как и весь остальной мир вокруг.
Две, мать его, жены. Две.
Две жены!
— Эти бумажки меня не волнуют, — равнодушно отрезаю вдруг я, полностью собирая всю волю в кулак, и швыряю досье в камин, который зажигают в штабе исключительно в холодные пустынные ночи. Ловким движением руки достаю из переднего кармана формы Зейна зажигалку, потому что знаю, что он всегда носит ее с собой, поскольку имеет вредную привычку отравлять себя никотином, поджигаю и подношу ее к долбаной груде макулатуры.
— Будет лучше, если ты поспишь до прибытия вертолета.
— Я попробую, — наспех бросаю я и спешу скрыться в общей спальне, фактически в один прыжок забираясь на верхнюю полку одной из кроватей.
В моем сердце бушует девятибалльный цунами, но я подавляю в себе все эмоции, прячу лицо в подушку и пытаюсь уснуть."
"И, к счастью, мне удается это сделать.
Джамаль
— Ты готов отвечать на вопросы?
Голос звучит отдалённо, глухо с многократным эхом, отдающимся в голове пульсирующей тупой болью: в висках, в затылке, давит на глаза, плотно скрытые тугой повязкой. Язык распух, в горле пересохло, металлический приторный привкус крови во рту.
