В отеле, где я работала медсестрой, все были заняты своими обязанностями. Ночью появился Зейн, на которого я выделила роль моего любовника. Но Хассан, служащий в отеле, уже начал пересекать пределы профессионального контра. Моя оцепеневшая усталость и бессонница лишь усиливались этим неожиданным, но обязательным инцидентом....
Тебе правда жаль его? Думаешь, он заслужил снисхождение? После всего, что случилось с тобой, твоими подругами и другими девушками в «Шатрах Махруса». Ты уже забыла маленькую Эмилию?
— Не смей мне говорить о справедливости. Ты чудовище, Джамаль Каттан. Давай же, убей нас всех. Чего ты ждешь?
Сильнее сжимая хрупкие запястья, я дотрагиваюсь указательным пальцем в перчатке до кольца, которое она надела, несмотря на всю свою ненависть. Непроизвольное, инстинктивное желание носить на себе напоминание обо мне. Мы оба знаем, что значит, когда женщина надевает кольцо мужчины.
— Не дразни меня, Эйнин. Сейчас не самое подходящее время для игр, — хрипло произношу я, опуская взгляд на ее искусанные в кровь губы.
Она больше не дергается, наблюдая за мной сквозь злые слезы. Столько оттенков ненависти и гнева, я запоминаю каждый… Я отсчитываю про себя секунды. С трудом отрывая взгляд от лица девушки, смотрю в безоблачное синее небо.
— Я построил для тебя дом, Эйнин, — опустив голову, тихо произношу я, чтобы никто из обступивших нас оперативников не услышал. — По собственному проекту, в Асаде, на берегу озера. Большой и светлый, с голыми стенами, которые ждут, когда я заполню их твоими портретами.
— Ты совсем спятил, Каттан, — потрясённо шипит Эрика, оглушенная резким переходом.
У меня мало времени на объяснения. Пара минут, может, меньше. Вдалеке появляются едва различимые черные точки приближающихся вертолетов ВВС Израиля.
— Ты можешь войти в него как хозяйка, Эйнин, — продолжаю я, проникая взглядом под ледяную корку лазурных сверкающих глаз.
— Ты сейчас мне брак предлагаешь? — с недоверчивым изумлением спрашивает она, задыхаясь от ярости.
— Они примут любое мое решение, — твердо произношу я.
— Иди к черту. Никогда. Никогда., — разгневанно выплевывает она каждое слово. — Ненавижу тебя всем сердцем.
— Я знаю, Эйнин.
