В тот утренний момент Илона испытывала глубокое удовлетворение и гордость за свое достижение, которое после пяти лет безуспешных попыток казалось нереальным. Впервые она ощутила покой в сердце и свободу от прежней усталости. При этом крылья появлялись неожиданно, принадлежащие малознакомому Саше. Его слова стали для Илоны отрезвляющей пощечиной к гордости....
И, как оказалось, такого диагноза не существует ни в одной стране мира с хорошей медициной. Нет его и в перечне «Международной классификации болезней». В общем: наблюдаться будем в Вильнюсе. А на счет родов — еще подумаем."
"— Как классно ты себя величаешь: «мы!». — Не смогла удержаться от колкости. Ее немного задело то, что с Серафимовной так неловко получилось. Лона не пошла к тете Наде только потому, что не хотела, чтобы мамы узнали об их ссоре с Вадиком и о том, что она давно вернулась на родину. Теперь же все все знали.
— Если у тебя есть какие-то возражения — давай поговорим, обсудим. Мотаться сюда по нескольку раз в месяц — разве выход? — Ответил Разумовский, внимательно глядя на ее губы.
Внутренний чертенок очень хотел поспорить, но логика все же взяла верх. Ила почесала нос и вынуждена была согласиться:
— Хорошо, но рожать я буду тут.
— Как скажешь. — Легко согласился он, улыбнувшись. — А пока давай договоримся, что в случае чего — ты сразу говоришь мне.
Потом Вадим еще не раз удивлял ее своей дотошностью и желанием быть в курсе любой мелочи. Он ходил вместе с ней по врачам, изучал анализы, созванивался, консультировался с кем-то постоянно. Дурдом на выезде, одним словом. Мало того, если бы не высокая вероятность планового кесарева сечения, присутствовал бы на родах однозначно. Атас.
Следующий день запомнился Илоне двумя моментами. Первый: Вадик устроил разгром участковому гинекологу, доведя последнюю чуть ли не до истерики.
Второй: после этого они поехали в ЗАГС. Разумовский, ушел туда один, вернулся минут через пятнадцать и сказал:
— Идем. Сейчас подадим заявление, а завтра нас распишут.
Если бы не инцидент в больнице, что произошел ранее, она, может, и повыкаблучивалась бы для куражу, но глядя в темные глаза Вадима, сделать это не решилась.
— Нет, Малая. Даже вслух не произноси ту дичь, что у тебя сейчас на уме. — А через минуту подвинул формуляр вместе с ручкой к ней. — Давай, у нас еще куча дел сегодня.
