В тот утренний момент Илона испытывала глубокое удовлетворение и гордость за свое достижение, которое после пяти лет безуспешных попыток казалось нереальным. Впервые она ощутила покой в сердце и свободу от прежней усталости. При этом крылья появлялись неожиданно, принадлежащие малознакомому Саше. Его слова стали для Илоны отрезвляющей пощечиной к гордости....
Несмотря на то, что никакого огромного пиршества не было, Илона на следующий день все равно очень устала. Неожиданно прилетели Марк с Сашей и Йонас с женой. Плюс мамы, плюс самые близкие родственники, плюс фотосессия, плюс все эти «горько!», которые выводили ее из себя, заставляя краснеть, как помидор. Не любила она гульбищ. И внимания к себе повышенного не переносила. Возможно отчасти потому, что привыкла всегда быть в тени, не высовываться. А теперь волей-неволей оказалась в центре внимания.
Вадим организовал праздник в одном из загородных клубов, арендовав ресторан.
Вечером, распрощавшись с гостями, они остались вдвоем номере для молодоженов. Лепестки роз на кровати, цветы в вазах, бутылка шампанского в ведерке со льдом. Ничего необычного. Благо, что не накрутили пошлых лебедей из полотенец.
Вадим вошел в комнату и поставил бутылку с водой на тумбочку. Опустился перед ней на колено, задрал подол платья, и, помогая снять макасины, спросил:
— Ну что, жена, мужа слушать будешь?
— Если он не станет страдать маразмом, то да. — Ответила, подавив непонятную судорогу в горле.
— Поговори у меня. — Насмешливо сощурился.
— Нормально. Ноги немного болят, но это с непривычки. На низком ходу неудобно.
Он размял ее ступни, заставляя вздрагивать и закусывать губы от приятных ощущений, после чего поднялся и со словами: «Погоди минутку» вышел. Вернулся очень быстро.
— Я воду включил. Поваляемся в ванной?
То, чем заканчивались у них такие «валяния» раньше, Лона прекрасно помнила. Другое дело, что с момента его приезда — секса у них не было. Вначале, насколько она понимала, Вадик хотел удостовериться, что угрозы ребенку нет, а ночь перед свадьбой он провел у себя.
Он же, как будто издевался. Начал медленно расстегивать пуговицы рубашки, при этом глядя на нее неотрывно и не давая толком сделать нормальный вдох.
— Ты очень красивая, Лон. — Огорошил вдруг.
