В тот утренний момент Илона испытывала глубокое удовлетворение и гордость за свое достижение, которое после пяти лет безуспешных попыток казалось нереальным. Впервые она ощутила покой в сердце и свободу от прежней усталости. При этом крылья появлялись неожиданно, принадлежащие малознакомому Саше. Его слова стали для Илоны отрезвляющей пощечиной к гордости....
Надо его остановить! Но как?! Как сказать, что у нее теперь есть Димка? И что жить такими рывками ей очень тяжело. Зачем он ее мучает?!
Вадим подошел к ней сзади и прижался, нависая, повторив позу точь в точь, поставив руки по бокам от ее ладоней. Постоял так с минуту и начал молча раздевать: снял ветровку, потом футболку… а она, словно живой манекен, подчинялась и не могла выдавить и слова. Сопротивляться? А многие ли смогут противостоять, когда каждая клеточка тела вопит о желании и предвкушение уже давит между ног с такой силой, что мозги напрочь отказываются воспринимать реальность?
Он действовал на нее так всегда.
А он тем временем расстегнул ее джоггеры и потянул вниз, не забыв провести пальцами между ног несколько болезненно-сладких раз.
— Вадим… — она честно сделала попытку его остановить.
Разумовский впервые был с ней груб. Не спеша протянул руку, взял за затылок, а потом резко впечатался в губы, проталкиваясь языком. Он никогда до этого не кусал ее, целуя. Было очень непривычно и больно слегка. Это отвлекало, не давало ни сконцентрироваться, ни расслабиться. Намучив вдоволь, подхватил, и, усадив себе на талию, отнес к дивану, где вначале сел вместе с ней, а потом вдруг отбросил назад, наваливаясь сверху.
Илона чувствовала его напряжение и злость, которые словно статические разряды потрескивали по коже. Появилось ощущение вины: женщина не должна отказывать своему мужчине, а она ясно дала это понять, когда обхватила себя руками и попыталась соскочить вниз. Он поэтому так раздражен? Или из-за зажигалки?"
"Вадим протянул руку в сторону и взял презерватив.
