Женщина, потеряв всё ради любви, вынуждена начать жизнь заново. Предательство любимого превратило её в мишень опасных врагов. Теперь ей нужно выжить, полагаясь только на себя, и найти в себе силы не просто выстоять, но и отомстить.
То ли из-за пломбира, то ли из-за долгих игровых развлечений, страшно пересохло во рту.
— Сериал называется «Черная гроза»! — выкрикиваю я, залпом осушив стакан воды. — Поищи, пожалуйста.
— Я не разбираюсь в современном телевидении, — ответно доносится из гостиной. — Давай лучше сама.
Расставив на подносе чашки, я семеню в гостиную и застаю неожиданную картину. Север, сидя на корточках, с силой колотит по диванной ножке.
— Опоры расшатались, — поясняет он, выпрямившись. — Теперь будет стоять ровнее.
Пробормотав «спасибо», я небрежно плюхаю поднос на журнальный стол, и решительно шагаю к нему.
— В чем дело? — Его взгляд растерянно скользит по моей переносице к шее.
— Ты о чем? — уточняю я, обвив руками его шею.
— О продолжении, на которое можно не рассчитывать.
Я щурюсь.
— А ты против?
— Совсем нет. — Север прочищает горло. — Просто не ожидал.
— да, ты выглядишь смущенным. — Встав на цыпочки, я заглядываю ему в глаза.
Его ладони ложатся мне на поясницу, дыхание касается губ.
— Если только совсем немного. Но это сейчас пройдет.
50
Слияние наших губ вызывает во мне целый взрыв эмоций. Таких, что из рта вылетает глухой стон, а пальцы сами впиваются ему в волосы.
— Девочка… — Шумно выдохнув, Север сгребает меня в охапку и прижимает к себе, так что трещат кости.
Эйфория уверенно заражает собой каждую клетку моего организма. Меня так давно не трогал мужчина. Меня так давно не трогал он.
— Хочу секса… — шепчу я, вцепившись в края футболки Севера. — Я хочу секса с тобой…
Вместо ответа Север рывком подхватывает меня под бедра и, развернувшись, прижимает к стене. Мой рот соскальзывает к его подбородку, язык обжигает солоноватый вкус кожи.
Я и не помню, когда была настолько возбуждена. Жар его тела опаляет соски даже через слои одежды, в промежности мучительно ноет, голова плывет.
— Сними… — Сама не знаю, что именно я под этим подразумеваю: то, что Север должен раздеть меня или раздеться сам. Хороши оба варианта.
Глотнув воздуха, я с новым рвением отдаюсь поцелую. Поцелуй с ним — сильнейший афродизиак. Ни с кем мне так не нравилось целоваться и никто не целовал меня так возбуждающе. Подчиняя и лаская одновременно.
— Так так пахнешь… — бормочу, трогая языком уголки его губ. — Не знаю, почему мне так нравится твой запах…
— А мне нравится твой.
Его живот все такой же твердый, как я помню, если не тверже. Кожа такая же гладкая. Протолкнув пальцы выше, я царапаю его соски. Никогда такого не делала, но сейчас почему-то хочется.
