Женщина, потеряв всё ради любви, вынуждена начать жизнь заново. Предательство любимого превратило её в мишень опасных врагов. Теперь ей нужно выжить, полагаясь только на себя, и найти в себе силы не просто выстоять, но и отомстить.
Хрипло выругавшись, Север наваливается на меня всем телом, отчего становится сложно дышать. Слышится звук расстегиваемой молнии, шорох упавших брюк.
— Скорее… — Зажмурившись, я в исступлении поджимаю ступни. — Сделай… Ну пожалуйста.
Его член упирается в мои намокшие от возбуждения стринги, словно желая протаранить их насквозь. От отчаянной попытки раздвинуть ноги шире, чтобы помочь, начинает ломить бедра.
Затем я чувствую его пальцы между ног. Задев клитор, они отводят полоску белья в сторону, облегчая проникновение.
— Черт! — Вскрикнув, я впиваюсь зубами в его нижнюю губу. Член Севера заполняет меня без остатка, до выступивших слез, до распирания в животе.
— Нормально? — Его голос хриплый и севший, лоб упирается в мой.
— Да. — Я моргаю в знак согласия. — Только, пожалуйста, не останавливайся.
— Я бы и не смог."
"До боли впечатав пальцы в мои ягодицы, Север делает повторный толчок. В промежности разливается тягучее, сладко-терпкое нытье. Я крепко сжимаю веки, не желая упустить даже толики этих ощущений: трения крепкого мужского тела, возбуждающего запаха, жадных прикосновений рук, вкуса поцелуя и нарастающего движения внутри себя, от которого вибрируют внутренности.
— Скажи что-нибудь… — задыхаясь от глубины и силы толчков, сиплю я. — Что-нибудь только для меня.
— Ты красивая… И особенная… — Дыхание Севера прерывается. — Меня охереть как мотает… Хочется и понежнее с тобой быть и, блядь, так сильно затрахать…
Не открывая глаз, я улыбаюсь. Это приятные слова. Даже самые грубые.
— Затрахай, я не против. Соседи неделю живут на даче, так что мы их не потревожим.
Север издает тихий смешок.
— Уж о них-то я меньше всего забочусь. Открой глаза.
Пусть и не сразу, я слушаюсь, медленно приподнимая веки. Его расширенные зрачки находятся близко-близко. Смотрят прямо в мои.
Глубокий толчок. Дернувшись, я стараюсь удержать их в фокусе. Север делает то же самое, продолжая смотреть мне в глаза.
Еще толчок. Мой рот распахивается в беззвучном крике. Темно-серая радужка напротив становится свинцовой. Новый толчок.
Даже будучи абсолютно голой, я не была настолько обнажена, как сейчас — когда на мне есть практически вся одежда. Заниматься сексом, глядя глаза в глаза — это особый эксперимент. Эксперимент, на который, я думала, я вряд ли способна. Для этого нужны близость и доверие, а у нас с Севером их по понятным причинам нет.
— Нравится? — читаю я по его губам.
Киваю.
— Нравится, спрашиваю? — переспрашивает он требовательнее.
— Да, — хриплю я.
