Женщина, потеряв всё ради любви, вынуждена начать жизнь заново. Предательство любимого превратило её в мишень опасных врагов. Теперь ей нужно выжить, полагаясь только на себя, и найти в себе силы не просто выстоять, но и отомстить.
— Он кивает, словно соглашаясь. — Сработала физиология.
— Именно. — Улыбнувшись, я придвигаю к нему чай. — Попытка номер два.
Он вскидывает брови.
— Ты о чем?
— Про чай. Тот, что в гостиной, давно остыл.
— Понял.
Сдув змейку пара, он подносит ко рту чашку. Я делаю то же самое. Неловкость, обманчиво развеянная этим коротким диалогом, вновь растет.
— Завтра что делаешь?
Вздрогнув от неожиданного вопроса, я поднимаю глаза.
— Иду на тренировку.
— Какая тренировка? Тренажеры?
— Бокс.
— Говорю же, умеешь удивлять. — Он улыбается.
— Мне пока нравится. — От возможности говорить на отвлеченные темы мой голос крепнет. — Много таланта не нужно. Молотишь грушу и все.
— Бокс в целом не самый простой вид спорта. Я когда-то занимался."
"Я вдруг ощущаю злость и опустошение. Для чего мы обсуждаем мои тренировки? Чтобы романтизировать наш спонтанный секс? Меньше всего я хочу добавлять в свою жизнь ложной романтики, особенно сейчас, когда учусь видеть ясно. Мать, отец, Север… Сколько раз мне еще нужно встать на одни и те же грабли, чтобы раз и навсегда избавиться от розовых очков?
— Я хочу спать, — говорю я, сделав один большой глоток. — Тяжелый день. Думаю, ты понимаешь.
Север щурится.
— Просишь уйти?
— А ты хотел остаться ночевать? — уточняю, вставая. — Вряд ли.
Оценивающе пробежавшись по мне глазами, он поднимается. Одарив его полуулыбкой, я киваю себе за спину, мол, идем, провожу.
— Для меня это не физиология, — произносит он, сверля меня взглядом.
В левой половине груди от этих слов екает, но я не подаю вида. Не стоит романтизировать происходящее, ибо потом бывает слишком больно.
В молчании мы доходим до прихожей. Скрестив руки на груди, я смотрю как Север обувается.
— Завтра позвоню, — говорит он, выпрямившись. — До обеда у меня дела есть, а потом можно где-нибудь прогуляться.
Улыбнувшись, Север тянется ко мне — то ли для объятий, то ли для поцелуя, но я отшатнуться.
— Ответь на один вопрос.
Он слегка кивает.
— Задавай.
— Наша встреча в клинике… Когда я пришла на аборт. Ты уже знал, кто я такая?
— Да, знал, — отвечает он с запинкой.
Внутри что-то с треском ломается. Конечно, он знал.
— Малая…
Увернувшись от его рук, я прижимаюсь к стене. Конечности за секунду становятся ледяными.
— Я же сказала, что хочу спать. Спокойной ночи.
52
Следующим утром меня будит звонок Андрея.
