Автор
Лили чувствует глубокую пустоту в сердце после потери отца. Ее мир рушится, и она не знает, как справиться с этим огромным悲哀。在这样一个时刻，即使她再相信，也无法听到来自另一个生命的温暖慰藉——“你依然是我的骄傲和心中的小仙女”。只有自己的内心告诉她：从今以后，父亲不会再有任何地方出现。这种绝望感让她感到仿佛时间静止，四周变得阴郁而沉重，每个角落都弥漫着无法言喻的悲伤。...
Он жил в Диске, и Лиля приходила к нему, сидела в его комнате на большом диване, а он ходил по комнате, курил и читал стихи. Иногда он рассказывал ей о своих увлечениях, она слушала, смеялась, – он был удивительно остроумный, как будто видел не один слой всего – предметов, явлений, а несколько, из этой глубины вытаскивал что-то, и уже получалось смешно. Обращался он с ней как с ребенком, нежно, но непременно хотел звать ее по имени-отчеству, и Лиля сначала вздрагивала, – она и забыла, что она Рахиль Эмильевна, но ему нравилось, что они Осип Эмильевич и Рахиль Эмильевна, будто библейские персонажи.
Совсем по-честному Лиля не могла причислить его к своим поклонникам, скорее, она была его поклонницей или же они оба «поклонялись» друг другу, она – замирая от восторга и чувства причастности, а он – любуясь ее восторгом и красотой. Лиля для себя безошибочно определила, что никакие любовные отношения ему не нужны, а для поэтического вдохновения необходимо кем-то восхищаться, и она просто попалась ему под руку.
Лиля повторяла про себя его строчки: В Петербурге мы сойдемся снова, словно солнце мы похоронили в нем, и блаженное, бессмысленное слово в первый раз произнесем.
Стихи были прекрасны, и он был прекрасен, и еще более чужой ей, чем все остальные.
В феврале, в годовщину смерти Пушкина, он придумал служить панихиду по Пушкину, и Лиля с Асей вместе с другими студийцами ходили с ним в Исаакиевский собор, – собор был еще открыт как церковь.
