Автор
Лили чувствует глубокую пустоту в сердце после потери отца. Ее мир рушится, и она не знает, как справиться с этим огромным悲哀。在这样一个时刻，即使她再相信，也无法听到来自另一个生命的温暖慰藉——“你依然是我的骄傲和心中的小仙女”。只有自己的内心告诉她：从今以后，父亲不会再有任何地方出现。这种绝望感让她感到仿佛时间静止，四周变得阴郁而沉重，每个角落都弥漫着无法言喻的悲伤。...
Первым пришел Павел Певцов – выразить соболезнование семье. Они с Диной сидели в гостиной, то и дело прерывая шепот смехом, спохватываясь, укоризненно взглядывали друг на друга и опять шептались и смеялись. Ася бродила рядом и наконец приняла постыдное решение: она спрячется в боковой комнатке рядом с прихожей и... да, подслушает! Подслушает, как они будут прощаться! И тогда все поймет!
Асе даже не было стыдно – она изо всех сил прислушивалась к тихому разговору в прихожей, пытаясь разобрать слова, – Дина явно волновалась, а Павел ее утешал.
– Договорилась водить учеников из неполных семей, где только одна взрослая карточка на семью, в бесплатную столовую, – шептала Дина. – Дают суп, свеклу и морковку, сваренные в воде... И вот теперь не знаю, как быть. После еды ребята берут миски и все хором рыгают в свои миски, получается резонанс, им это очень нравится. Ужасно! Что мне с ними делать, как ты думаешь?
Павел засмеялся и тут же спохватился, взглянул на Дину – забылся, смеяться еще нельзя...
– У некоторых народов это обязательный знак вежливости – продемонстрировать свою сытость.
Казалось бы, Ася могла успокоиться, разговор не имел к любви никакого отношения. Она даже не расслышала, что они обращаются друг к другу на «ты». Но их тон и взгляды, перемежающийся смехом шепот и, самое главное, эта простая тема, которую они обсуждали как важную ДЛЯ ОБОИХ, – во всем этом было больше интимности, чем во флирте и даже поцелуях... Все это вдруг с ясностью показало Асе: у Павла не просто симпатия к Дине, они УЖЕ близкие люди, они УЖЕ вместе, а она отдельно.
Вот теперь Ася действительно стала другая – жалкая.
– Я ХУЖЕ Дины. Павел меня не полюбил, потому что я ХУЖЕ ВСЕХ...
– Ты лучше всех, – Лиля злилась и недоумевала: как можно из-за этого незначительного человека устроить такую драму!.. – А если уж тебе нужен этот заурядный человек, тогда борись за него...
– Я хуже Дины, и я хуже всех.
Ася смотрела как зверек, непонимающим жалобным взглядом, и какая-то в ней появилась обреченность. Ася не могла и не хотела объяснить – если бы Павел предпочел ей не Дину, а чужую девушку, она страдала бы, конечно, но не думала, что в ней имеется какой-то страшный изъян. Другая была бы ДРУГАЯ, а Дина была ПОЧТИ что она сама, ее второе «я». Дина любима, а она отвергнута, значит, ее, Асино «я», никуда не годится...
