Автор
Лили чувствует глубокую пустоту в сердце после потери отца. Ее мир рушится, и она не знает, как справиться с этим огромным悲哀。在这样一个时刻，即使她再相信，也无法听到来自另一个生命的温暖慰藉——“你依然是我的骄傲和心中的小仙女”。只有自己的内心告诉她：从今以后，父亲不会再有任何地方出现。这种绝望感让她感到仿佛时间静止，四周变得阴郁而沉重，每个角落都弥漫着无法言喻的悲伤。...
Павел Певцов, как человек разумный, в полной мере обладающий инстинктом самосохранения, принял решение подождать с предложением Дине Левинсон руки и сердца. Не отменить, а просто подождать. Ведь по делу Мэтра могли взять всех вокруг, как сетью замести стайку рыбешек. Могли взять, а могли не взять, – необходимо посмотреть, как все обернется. Это нисколько не было предательством – Павел Певцов никогда не позволил бы себе совершить прямое предательство. Он не прекратил приходить на Надеждинскую, хотя среди поэтов и друзей дома нашлись и такие, временно отказавшиеся от визитов.
– Если он не имеет отношения к контрреволюции, то с юридической точки зрения все рассмотрят, – повторял Павел, стараясь успокоить Асю и Лилю.
– Ах, с юридической? – насмешливо отвечал Леничка.
Девочки, Ася и Лиля, вели себя как жены арестованного: каждое утро вдвоем ходили с передачами на Гороховую, в тюрьму, отдав передачу, метались по городу, по нескольку раз в день забегали в Дом искусств, пытаясь хоть что-то узнать о судьбе арестованного Мэтра.
Через неделю им сказали в тюремном окошке, что сегодня передачу не примут. Это было очень обидно, потому что они принесли Мэтру яблочный пирог. Яблочный пирог испекла Фаина, не для Мэтра, конечно, а для семьи. Каждое утро Фаина то разрешала девочкам идти на Гороховую, то запрещала, но им всегда удавалось ее уговорить – отнести передачу не опасно, за это еще никого не арестовывали.
