Автор
В залитой ярким светом комнате, между разведенных ног — дикая сцена возбуждения. Антон глядит на тебя с безумными глазами, его тело напряженно прижалось к тебе, заставляя проникнуться жаром и нестерпимым желанием. Ты стремительно двигаешься, ощущая близость оргазма.
Но паника делает свое дело, продолжая подгрызать меня изнутри. А как вообще выглядят люди, больные ВИЧ? Тощими, грязными и покрытыми струпьями? Нет конечно. Эта болезнь давно перестала быть бичом конченных наркоманов и уверенно шагнула в респектабельные массы."
"На мгновение зажмурившись, я открываю глаза и делаю то, что нужно было сделать еще несколько минут назад. Звоню Антону. Какого черта необходимо изводить себя догадками, если есть возможность получить честные ответы?
Он берет трубку лишь с пятого гудка.
— Мне только что звонила твоя жена, — нервно чеканю я. — Проверь сообщения.
И сразу же отключаюсь, чтобы переслать ему послания Вероники. Не все, а лишь те, которые действительно для меня важны.
Когда сообщения получают статус «прочитано», перезваниваю.
— Я так понимаю, что твоя жена обо все узнала, — говорю без прелюдий. — Думаю, стоило меня предупредить. Она много чего неприятного написала, но меня волнует лишь одно, как ты понимаешь.
— Что за ерунда? — Несмотря на общую подавленность, в голосе Антона слышится неподдельное удивление. — Я же приносил справку о том, что я чист. Забыла?
Мой вздох облегчения слышен даже на соседней улице.
— Господи… — Прикрыв глаза рукой, я медленно опускаюсь на корточки. — Точно… Я просто в таком шоке нахожусь, что голова соображать перестала. И… как она обо всем узнала?
— Залезла в мой телефон.
— Ясно.
— Ничего… — Теперь его голос звучит отрешенно. — Я не стал отнекиваться. Будем разводиться.
— Ясно… — повторяю я, не зная, что еще сказать.
Ликования нет и в помине, удовлетворения тоже. А вот растерянность есть. Я действительно не хотела, чтобы все случилось так. Черт знает, как все должно было разрешиться, но лучше бы как-то по-другому.
— И как ты? Нормально?
— Нормально, — безлико отвечает Антон, чем вызывает во мне непроизвольный прилив сочувствия. Правда, в нашем случае говорить: «Не переживай, еще помиритесь» или «Мне так жаль» — будет верхом ханжества, поэтому я просто говорю:
— Я с тобой.
— Спасибо, — отвечает он и мягко добавляет: — Мне идти нужно, Ксюш. Созвонимся позже.
Антон отключается, оставив меня разглядывать потемневший экран. И что, вот такой и будет развязка? Разъяренная Вероника пошлет благоверного в далекое пешее и ему ничего не останется, как быть со мной?
В груди собирается неуютный ком.
