Автор
В залитой ярким светом комнате, между разведенных ног — дикая сцена возбуждения. Антон глядит на тебя с безумными глазами, его тело напряженно прижалось к тебе, заставляя проникнуться жаром и нестерпимым желанием. Ты стремительно двигаешься, ощущая близость оргазма.
Длительный курс медикаментов заметно ее измотал. Если раньше, будучи в гостях, я принимала ее заботу как само собой разумеющуюся, то сейчас стремлюсь заботиться сама. То время, когда я с ужасом думала, что могу ее потерять, многое расставило по своим местам.
— Как дела на работе? — Мама подносит чашку к губам и морщится — слишком горячий. — Налаживается понемногу? Помню, что первое время ты была недовольна.
Я отмахиваюсь.
— Да, в порядке все. Когда перестала тосковать по прошлой работе, все оказалось не таким уж и плохим.
— Я рада. А с Антоном у вас как?
То, что мама по-прежнему одобряет мой адюльтер, все так же вызывает во мне раздражение. Знает ведь, что мужик женат и не развелся. Ладно я, дура, скачу по одним и тем же граблям и никак не найду в себе силы спрыгнуть — то ли силы воли не хватает, то ли чувства собственного достоинства. Но мама-то? Может, поэтому и не хватает, впрочем. Потому что маме даже в голову не приходит сказать своей единственной дочери, что она достойна гораздо большего, чем быть любовницей.
— С ним все нормально, — говорю я, просто ради того чтобы ответить. Отчитывать маму в ее состоянии точно не планирую.
Хотя как обстоят наши дела с Антоном, я и себе затрудняюсь ответить. В последний раз мы виделись три дня назад, но активно созваниваемся и переписываемся. Чувствуется, что он подавлен, но держится неплохо. Вчера вечером, когда мы созванивались по видеосвязи, он был в новом офисе. Видно, работа его отвлекает.
Я плохо понимаю, как себя вести в сложившейся ситуации и не придумала лучшего, чем сказать Антону, что в случае необходимости я всегда готова выслушать.
После безвкусной передачи о семейных скандалах я прощаюсь с мамой и еду домой. По пути звоню Антону. По моим расчетам у него как раз должна закончиться встреча с прорабом. Теперь за неимением потребности скрываться, я набираю ему сама.
— Привет! — бодро говорю я, выглядывая в окно такси.
— Привет. Вообще без сил, если честно. Вот думаю, заехать куда-нибудь перекусить. А то у меня холодильник пустой.
— Так ничего и не купил? — фальшиво смеюсь я, памятуя о том, что тоже самое Антон говорил вчера. — У тебя же супермаркет рядом с офисом.
— Забыл. Еще не появилась такая привычка."
"Во мне вновь борются два противоположных желания: отвесить ему пендель за то, что пытается выглядеть бездомным котиком, и пожалеть.
