Автор
Марьванна, куда поставить этот письменный стол? Вспомнив про старые семейные традиции, я с легкостью отмахнулась: "Ой, сами сделайте." А потом услышала предложение помочь из далекого окна. Стоит заметить, что столько людей пришло помянуть Игоря - это явно необычный семейный праздник....
– Люб… Ну я ж не специально.
– Да я тебя разве виню? Как ты одна вообще? Может, помощь нужна какая-то?
– Я справляюсь. А потом ведь я и правда все расскажу Ивану. Через пару недель…
Только сказать – не означало сделать. Прошли две недели, четыре, два месяца, а я так и не находила сил набрать его номер, чтобы поговорить как двум взрослым людям. В голову всякие глупости лезли. Про то, что он со своей Эммочкой, или с кем-то другим, а тут я как снег на голову. Мерзко… К тому же вдали от Покровского мне было необычайно спокойно.
"И да, то, что мы оба проявляли такую беспечность, конечно, нас обоих не красило. Это было максимально безответственно и инфантильно. Размышляя над тем, как мы, два, в общем-то, неглупых человека докатились до такой жизни, я пришла к выводу, что таким образом мы банально отдавали ситуацию на откуп судьбе. Не желая брать на себя ответственность. И что-то решать. В конце концов, если бы я забеременела, всякие моральные дилеммы поневоле отпали бы.
К концу марта у меня появился животик. Я так радовалась! То и дело касалась себя. На уроках (никто ж не видел меня под крышкой стола), на улице, в магазинах, в одном из которых я однажды и встретилась нос к носу с Шевцовым! Кто бы мог подумать, что случайные встречи возможны в огромном мегаполисе.
– Здрасте, – пробормотала я, отдергивая руку от живота.
– И тебе не хворать, Мария. Как дела? – поинтересовался Николай Степанович, окидывая мою фигуру пристальным взглядом. – Совесть, как я погляжу, тебя не мучает. Цветешь и пахнешь.
Это правда. Беременность меня ничуть не портила. Я выглядела хорошо. Только губы еще сильней припухли. Но это же вроде модно?
– Все никак не простите, что я уволилась? – улыбнулась в ответ.
