Автор
Ночной город Зэртон окутан туманом и сквозит мрачной атмосферой. Солнце закатывается, но в воздухе ставится плотный мокрый дождь. Малика отложила планы на карандаш, привязываясь к суете вечерней жизни - предвещаемой погодой и непредсказуемыми настроениями города.
– Абажи нужно было озаботиться вашим воспитанием прежде, чем тащить сюда.
– Боюсь, это дару Акати следовало озаботиться воспитанием единственной дочери, раз та забыла о том, что этикет запрещает представителю восьмой ветви третьего дома первым обращаться к представителю первого дома, до тех пор, пока он не будет официально представлен.
В воздухе повисло напряжение. Черноволосый вампир хотел что-то сказать, но Рута его остановила. Она сделала шаг вперед, приподняла вверх правый уголок губы. Ее лицо скривилось и потеряло остатки девичей миловидности.
– Не тешь себя иллюзиями, женщина. Ты всего лишь временное помешательство Абажи. Как только твое лицо покроется морщинами, де Ардаш выкинут тебя на ту же помойку, с которой подобрали.
По залу пронеслось что-то похожее на одобрение. А может, даже поощрение. Де Ардаш был одним из самых влиятельных родов Занса. А я, его слабым звеном. Унижая меня, она унижала всех представителей этого дома. Интересно, сколько их собралось в этом зале?
– Возможно.
По лицу самой Руты что-то сказать было сложно. Казалось, мои слова ее никак не задели. А вот глаз у ее спутника нервно дернулся.
– С каких это пор помойные крысы начали разбираться в драгоценностях?
– У крыс великолепная память, дара. И одна из них помнит, как точно такое же украшение три месяца назад…
Договорить мне не дали.
– Мы приносим свои извинения дому де Ардаш и вам, леди…
– Дара Малика Винис де Ардаш. – Поправила юношу."
"Видимо, только сейчас он осознал, насколько серьезные последствия могла повлечь «невинная» выходка его спутницы. Бледное лицо вампира покрылось синеватыми пятнами. Из толпы начали слышаться неразборчивые шепотки.
– Дара де Ардаш, примите наши извинения.
Отец Руты был неплохим вампиром. Но, когда-то имел неосторожность завести сразу двух жен. Варон говорил, что так Акати надеялся родить как можно больше наследников. Но не рассчитывал, что и траты тоже удвоятся.
Время от времени его любвеобильность приводила к тому, что приходилось продавать фамильные драгоценности, чтобы удовлетворять все пожелания своей большой семьи.
