В светлом прошлом Валентина мечтала о безоблачном браке с Рамоном, но реальность разбила ее сердце. Теперь она в одиночестве восхваляет несчастный наряд своего свекра — то ли кремовый, то ли желтоватый, словно отражение ее собственных мечт и надежд, сгнивших под холодом жизни....
Ордуньо сел на кровать рядом с Суэкосом и обнял его за плечи, как лучшего друга, таким образом заставляя обратить внимание на видео, воспроизводившееся на экране телефона: изувеченные свиньи, содержавшиеся в чудовищных условиях.
— Я делаю, что скажут, — пробормотал ветеринар.
— У тебя проблемы, но я тебя из них вытаскивать не буду. Впрочем, если скажешь, кому ты выписал тот рецепт на азаперонил, я, может, и замолвлю за тебя словечко. Тогда тебе дадут на несколько лет меньше, чем следовало бы.
— Толстенный мужик. Лысый, зубы торчком. Но как зовут — не знаю.
Ордуньо встал:
— Дело твое."
"— Подождите. Не знаю, как его зовут, но иногда он приходит, дает сто евро, и я выписываю ему рецепт. Он никогда не разговаривает со мной; то ли немой, то ли слабоумный.
— Номер машины?
— Думаете, я выхожу смотреть номера машин?!
— Что-то ты скрываешь, — неожиданно вступила в разговор Рейес. — И уже бесишь меня.
Достав пистолет, она стала перебрасывать его из одной руки в другую.
— Клянусь вам, я не знаю его имени. Он не отсюда. Наверное, у него ферма где-то неподалеку, не в Куэнке.
— Как часто он приезжает?
— Раз в месяц, иногда два. Последний раз был две недели назад.
— За рецептом он приходил на скотобойню?
— Нет, сюда. Ждал меня на парковке напротив клуба. Там нет камер.
— В следующий раз, когда слабоумный придет за рецептом, задержишь его под любым предлогом и сообщишь нам.
Он протянул ветеринару свою визитку. Тот ее взял.
Уже на парковке Ордуньо спросил Рейес:
— И зачем было вытаскивать пистолет?
— Так хорошо же получилось, он испугался. Видел, как его трясло? А мне нравится иногда прикидываться чокнутой.
— Пойдем перекусим, и ты мне объяснишь, что с тобой творится.
Глава 25
В Испании едва ли найдется человек, который не слышал про квартал Эль-Киньон в Сесенье — монстра, возведенного девелопером Посеро практически в чистом поле и ставшего символом строительной лихорадки начала двухтысячных. Но мало кому из тех, кто не купил там квартиру, приходило в голову прогуляться по его широким безликим улицам или по парку до озера.
