В светлом прошлом Валентина мечтала о безоблачном браке с Рамоном, но реальность разбила ее сердце. Теперь она в одиночестве восхваляет несчастный наряд своего свекра — то ли кремовый, то ли желтоватый, словно отражение ее собственных мечт и надежд, сгнивших под холодом жизни....
Мой друг пообещал мне — и я ему верю, — что все изменится, он больше никогда не будет содержать животных в таком состоянии.
— Какой приятный у вас друг, он меня умиляет, — съязвил Ордуньо. — А Пинто? Напоминаю вам, что он находится в этой самой больнице. При смерти. И я почти уверен, что причина этого несчастья в том, что он показал нам дорогу к цеху.
— Неправда, мой друг ни при чем. Пинто много пил, видимо, неудачно упал и получил травму. К сожалению, мы уже ничего не можем для него сделать.
На этом для Ордуньо разговор был окончен.
— Передайте своему другу, что к нему придет инспекция. И что он будет арестован по подозрению в убийстве.
Казалось, Викториано искренне возмутило упрямство полицейских.
— Сеньорита, вы кажетесь более здравомыслящей, чем ваш напарник. Почему бы вам не побеседовать с ним и не попробовать его переубедить? Я могу уговорить своего друга увеличить сумму вознаграждения до двадцати пяти тысяч евро. Это ведь так приятно — получить двадцать пять тысяч в обмен на бездействие.
— Мой напарник уже сказал вам, как мы поступим.
— Как это прискорбно! Куда разумнее заработать хорошие деньги, чем получить проблемы.
— Вы нам угрожаете?
— Нет, что вы, я же адвокат, я никогда никому не угрожаю! Если бы вы знали, сколько раз мне приходилось успокаивать своих клиентов. Без адвокатов насилия было бы гораздо больше.
Викториано удалился, довольный собой. Рейес с отвращением смотрела ему вслед.
— Что будем делать?
— Искать Ческу, ради этого мы сюда и приехали, — ответил Ордуньо.
— Ты позволишь им отвертеться?
— Вот найдем Ческу, тогда и заявим на них. Сейчас мы не можем в это лезть; пусть местная полиция поработает. А мы продолжим расспрашивать про этого слабоумного, не верю, что его совсем никто не знает.
Придя на парковку, они обнаружили, что у их «вольво» порезаны все четыре колеса.
"— Только не говори, что это лучше, чем пятнадцать тысяч евро, — рассмеялась Рейес.
— Двадцать пять, последнее предложение было двадцать пять тысяч, не забывай.
Глава 41
Элена остановила машину перед домом Хуаны Ольмо. Первым у двери оказался Сарате. Он нетерпеливо жал на звонок, но никто не открывал. Соседка сообщила им, что в это время Хуана всегда на мессе.
До церкви, одной стороной выходившей на улицу Реаль, от дома Хуаны было метров пятьсот-шестьсот.
