От подушки крепко пахло табаком.
Я любила этот запах, он не помешал мне заснуть.
В середине ночи я услышала: кто-то скребётся. Я мистически боюсь крыс, и меня буквально подбросило от страха, смешанного с брезгливостью.
В окне торчала голова Феликса. Я вздохнула с облегчением. Все-таки Феликс – не крыса. Лучше.
Я подошла к окну. Открыла раму. Феликс смотрел молча. У него было очень хорошее выражение – умное и мужское.
– Иди спать, – посоветовала я.
– Но почему? – спокойно спросил он. – Ты не пожалеешь. Я такой потрясающий...
– Пусть достанется другим.
– Кому? – не понял он.
– Кому этого захочется...
Мы говорили в таком тоне, как будто речь шла о гусином паштете.
Он ни разу не сказал мне, что я ему нравлюсь. Видимо, это разумелось само собой.
– Иди, иди... – Я закрыла раму, легла спать.
Феликс исчез и больше не возникал. Видимо, тоже устал.
* * *
На другой день мы встретились как ни в чем не бывало. Он не извинился. Я не напоминала. Как поётся в песне: «Вот и все, что было»...
Семь дней семинара прогрохотали, как железнодорожный состав. В этом поезде было все: движение, ожидание, вагон-ресторан и приближение к цели. Наша цель – жизнь в искусстве, а уже к этому прилагалось все остальное.
После семинара все разъехались по домам. Я в Москву, в семью. Феликс – в Одессу. Наши жизни – как мелодии в специфическом оркестре, каждая звучала самостоятельно. Но иногда пересекались ненадолго. Он не влиял на меня. Но он – БЫЛ. Существовал во времени и пространстве.
* * *"
"Сейчас он в Германии, в белых штанах. А родился в Одессе, сразу после войны. Может быть, не сразу, году в пятидесятом, у одной очень красивой артисточки. Красоты в ней было больше, чем ума. И много больше, чем таланта. Если честно – таланта ни на грош, просто белые кудряшки, высокая грудь, тонкая талия и синие глазки, доверчиво распахнутые всему миру.
Есть такое выражение: пошлость молодости. Душа заключена в совершённую форму, как в красивую коробочку, и обладательница такой коробочки постоянно этому рада. Улыбка не сходит с лица. Если что не так – капризничает, машет ручками. Если так – хохочет и тоже машет ручками Постоянно играет. В молодости так легко быть счастливой. И она счастлива. В неё влюбляется молодой еврей. В Одессе их много, но этот – широкоплечий и радостный – лучше всех.
Сталин когда-то выделил евреям Биробиджан. Может быть, это был Ленин. Но дело не в том – КТО, а в том – ГДЕ. Биробиджан – у черта на рогах, там холодно, темно и неуютно. Евреи – народ южный, теплолюбивый.
Они расселились в основном в Киеве и Одессе – жемчужине у моря. Можно понять.
Принято считать, что евреи – хорошие семьянины.
В основном это так. Но наш еврей оказался исключением из правила. Он родил мальчика Феликса и смылся довольно быстро.