Но на прошлом сабантуе по поводу дня рождения Хали (вообще он Халимовский) Вовка выпил чуть не целую бутылку вина и сказал, что помирает. И действительно, ушел в другую комнату, лег на диван и стал помирать. Губы у него посинели, ногти тоже посинели, он мелко задрожал и заклацал зубами.
На это никто не обратил никакого внимания, все веселились под маг, топали ногами, как стадо носорогов. Я сказала Вике, что Вовка помирает, но Вика решила, что он помирает из-за неразделенного чувства, и заплясала еще радостнее.
Тогда я села возле Вовки и стала плакать. Через какое-то время Вовка ожил, и я смогла спокойно уйти домой. Халя хотел меня проводить, но я не разрешила. Я хотела остаться одна.
Дома я все рассказала маме. Мама спросила:
– А ты где сидела, в голове или в ногах?
– У изголовья, – вспомнила я.
– А он видел, что ты плакала?
– Нет.
– Вот и напрасно, – сказала мама. – Надо было сесть у его ног. Тогда бы он видел.
– А зачем? – удивилась я. – Я плакала не затем, чтобы он видел. Мне просто было его жалко.
– Надо же... – сказала мама.
– Ничего не «надо же», – обиделась я. – Какие-то вы все...
– Вот чек, – напомнила женщина с челкой и подвинула мне чек.
«А почему она не на работе?» – подумала я о женщине, но спрашивать, естественно, не стала. Взяла чек и проверила сумму.
Вика рядом со мной заворачивала сыр в бумагу.
– А бумага, как картон, – сказала женщина с пронзительными глазами, та, что стояла недавно в моей очереди. Она заняла в обе сразу, для экономии времени. – Небось сто граммов весит. Только бы надуть...
Вика промолчала.
– Неужели нельзя в пергамент заворачивать? – не отставала женщина.
– А где я вам пергамент возьму? – спросила Вика. – Был бы, так и заворачивала.
Я внимательно следила за конфликтом, готовая вступиться в любую минуту."
"– У меня такое чувство, как будто он плюнул мне в лицо, – сказала Вика мне, игнорируя свою недовольную покупательницу.
– И напрасно, – возразила я.
– Мне кажется, на меня все смотрят и показывают пальцем. Это ужасно.
– Что ужасно? Ты же его не любила?
– Но он был! Я ему верила! Он меня обманул!
Вика швырнула сыр, и он проехал по прилавку прямо до покупательницы с пронзительными глазами.
– Нахалка! – сказала она. – А еще молодая...
– Сами вы молодая, – ответила Вика, но это прозвучало как «сами вы нахалка».
Женщина стояла и не знала – обижаться ей или нет.
– Ну конечно, молодая, – мягко поддержала я Вику.
Женщина перевела на меня пронзительные глаза и решила, что при всех обстоятельствах, даже будучи нахалкой, лучше оставаться молодой. Она забрала свой сыр и отошла.
...Однако Вовка заметил тогда, что я плакала. Мало того, что он заметил, – это произвело на него сильное впечатление. На другой день он ходил подавленный от перевыпитого вина и от впечатления.