Автор
В этой книге, как холодный лед в сердце, переплетается историями из реальной жизни — от случайных аварий до безумно любимых людей, потерянных в мгновении. Читатель погружается в тонкую атмосферу волнующих и печальных приключений, где каждый вздох кажется последним.
А еще она любит свою работу, не может без нее жить. Есть же такие гармонически развитые личности. Когда Катя видит чье-то лицо, она моментально понимает, что в нем лишнее, чего не хватает – и начинает его гримировать в своем воображении. И где бы ни находилась: в гостях, в транспорте – сидит и мысленно гримирует. Одно только лицо ей нравится без поправок – это лицо ее внука: большие уши, большой рот, большие глаза. Это лицо совершенно.
В данную минуту в Катином кресле сидел заслуженный артист. Был он не первой молодости и, пожалуй, не второй, но одевался не по возрасту.
Я вошла и остановилась посреди гримерной. По моему лицу было заметно: мозги остановили свою работу. Выключились.
– Ты чего? – спросила Катя.
– Представляешь? – громко возмущалась я. – Старик. Без руки, без ноги, без головы. А туда же...
– Куда? – не поняла Катя. – Какой старик?
Я объяснила: какой старик, как я с ним здоровалась и как он это воспринял.
– Так ты сама виновата, – заключила Катя. – Что ты к нему лезла?
– Я не лезла. Я сочувствовала.
– Это одно и то же.
Кто-то умный заметил: время портится в конце столетия. Весь мир как громадная кастрюля. Все перемешано ложкой в этой кастрюле – со дна наверх, сверху на дно. «Нет, ребята, все не так. Все не так, ребята».
– Так что же, теперь и посочувствовать нельзя? Нельзя быть нормально понятой? – удивилась я.
– Мужиков сейчас меньше. Статистически. Вот они и обнаглели, – заключила Катя.
– Не в этом дело, – вмешался Артист. – Просто вы с разных концов смотрите на жизнь. Он от крестика, а вы от звездочки.
Артист повернул голову и посмотрел на меня, чтобы я лучше поняла. Но я не поняла.
Артист взял со стола карандаш, поднял его в горизонтальном положении. Я обратила внимание: карандаш хорошо заточен. На конце резиночка, чтобы стирать написанное. Грифелем записал, резиночкой стер.
– Вот жизнь, – сообщил Артист. – Это начало. Это конец. – Он показал сначала на острие, потом на резинку.
– Какая звездочка? – не поняла я. – Пятиконечная или шестиконечная?
– Та, что на небе. Ваша звезда. «Звезда любви приветная...»
– Понятно, – сказала Катя.
– Так вот, этот ваш старик был под крестом, одной ногой в могиле. – Артист постучал пальцем по резинке. – Еще сорок пять лет назад. Но он вытащил ногу из могилы и отодвинулся от края. Теперь он тут. – Артист отступил пальцем от резинки на один сантиметр.
