В небе мерцает холодное золото, и белые гладиолусы как бы просвечивают в тени захоронений. Наполненная горестью атмосфера напоминает о том времени, когда вы были среди первых, кто узнал правду о своих близких. Вы стоите на мостике жалости и гнева, готовясь назвать всех, чьи ошибки привели вас к трагическому исходу....
Следствием этого раздора стало стремительное изменение направления газеты и… прекращение ее существования. Отпочковавшиеся или вновь возникшие издания на исчезнувшего «возмутителя спокойствия» уже не походили. Более поздние газеты и журналы стремились и стремятся угодить «своему» читателю. «Новый американец» выражал точку зрения — во всяком случае, чувства — его создателей, а тем самым и жизнь русского человека за рубежом, ее нерв."
"Крушение еженедельника стало весьма ощутимым доказательством нашего общего неумения находиться друг с другом в нормальных деловых отношениях.
Радость открытия нового мира с начала восьмидесятых пошла на убыль, рушились приятельские отношения, начались разочарования друг в друге, крупные ссоры по мелким поводам. Богемные связи распадались, новые, не столь огромные, как вначале, компании создавались чаще всего на частной основе…
Естественно, пока я сама не ушла из «Нового американца» летом 1981 года, я снимала все, имеющее для газеты значение события: переезд в новое помещение, празднование годовщины существования, саму редакционную жизнь (часть снимков этой поры публикуется в настоящем издании)…
Но вернемся к надписям.
«Пусть соткан я из многих гнусных черт,Но разве столь похож я на ханыгу,Чтобы подруге Нине АловертПродать за деньги собственную книгу.
