В небе мерцает холодное золото, и белые гладиолусы как бы просвечивают в тени захоронений. Наполненная горестью атмосфера напоминает о том времени, когда вы были среди первых, кто узнал правду о своих близких. Вы стоите на мостике жалости и гнева, готовясь назвать всех, чьи ошибки привели вас к трагическому исходу....
Мне приятно, что Сергей Довлатов понял и признал это мое стремление.
К этому же — 1987-му — году относятся мои последние фотографии Довлатова. Больше я его не снимала."
"Из сделанных мной портретов Сергей выделил тот, где он изображен во время выступления с микрофоном в руке (фотография несколько раз воспроизводилась в печати и воспроизводится в настоящем издании). Этот снимок он вложил в оставшийся после него конверт с надписью: «Эти фотографии могут быть воспроизведены на обложках моих произведений, если таковые воспоследуют».
Когда я видела Сережу последний раз, я только что опять прилетела из России. Я говорила ему, что его любят в Питере, что едва ли не в каждом доме, где я бывала, его цитируют наизусть.
«Я знаю, что я популярен, — сказал Довлатов. — Поздно».
Поздно — потому что все это нужно ему было тогда, в той далекой молодости, когда его не печатали, когда хотелось, так всем нам хотелось, печататься, быть известными и любимыми.
Что же оставалось теперь?
Выходит путник налегке,Открылись скорбные ворота,Где всех нас ожидает кто-тоС копьем и лилией в руке.Это у меня сложилось 24 августа 1990 года.
Нью-Йорк,
Сентябрь 1994 г.
БИБЛИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА
Настоящий том составлен из произведении, не вошедших в самое представительное на сегодняшний день издание сочинений писателя: Сергей Довлатов. Собрание прозы в трех томах. СПб., Лимбус-пресс, 1993 (второе, испр. изд. — 1995).
В завещании прозаика специально оговорен запрет на публикацию каких бы то ни было его текстов, созданных им в СССР до эмиграции в 1978 г.
