В небе мерцает холодное золото, и белые гладиолусы как бы просвечивают в тени захоронений. Наполненная горестью атмосфера напоминает о том времени, когда вы были среди первых, кто узнал правду о своих близких. Вы стоите на мостике жалости и гнева, готовясь назвать всех, чьи ошибки привели вас к трагическому исходу....
Его не трогают…
Я слышу разумные трезвые доводы:
— А если — война?! Это значит — конец?! Что может быть ужасней смерти?!
Ужасней смерти — трусость, малодушие и неминуемое вслед за этим — рабство.
Да и не рано ли говорить о смерти? Вон евреи освободили своих заложников, и ничего. Живы-здоровы.
Уметь надо…
НАМ ЧАСТО ЗАДАЮТ ВОПРОС…Нам часто задают вопрос:
— Какой национальности ваша газета? Русской, американской или еврейской?
Вопрос довольно сложный. Хотя когда-то, в Союзе, он решался элементарно.
У каждого был паспорт. В нем — пятая графа. И в этой графе недвусмысленно указывалось: русский, еврей или, скажем, — татарин.
Я, допустим, был армянином — по матери. Мой друг, Арий Хаймович Лернер, — в русские пробился. Даже не знаю, как ему это удалось. Говорят, теща русская была.
Мой приятель художник Шер говорил:
— Я наполовину русский, наполовину — украинец, наполовину — поляк и наполовину — еврей…
Вот какой был уникальный человек! Из четырех половин состоял…
В общем, устраивались как могли.
Затем началась эмиграция. И повалил народ обратно, в евреи. Замелькали какие-то бабушки из города Шклова. Какие-то дедушки из Бердянска. Мой знакомый Пономарев специально в Гомель ездил, тетку нанимать… Еврейские женихи и невесты резко подскочили в цене…
Начинающего эмигранта Кунина спросили:
— Ты хоть Жаботинского читал?
— Да вы путаете, — удивился Кунин, — это Юрий Власов книгу написал, а Жаботинский, говорят, и читает с трудом…
И наконец — мы здесь.
Да будь ты кем хочешь! Кем себя ощущаешь! Русским, евреем, таджиком!..
Теперь о газете.
Мы говорим и пишем на русском языке. Наше духовное отечество — многострадальная русская культура.
И потому мы — РУССКАЯ ГАЗЕТА.
Мы живем в Америке. Благодарны этой стране. Чтим ее законы. И, если понадобится, будем воевать за американскую демократию.
И потому мы — АМЕРИКАНСКАЯ ГАЗЕТА."
"Мы — третья эмиграция.
И потому мы — ЕВРЕЙСКАЯ ГАЗЕТА.
Вот так обстоят дела.
Кто-то недоволен?
Переживем.
Ведь свободу, кажется, еще не отменили!
МЫ ЧАСТО ЗАДАЕМ СЕБЕ ВОПРОС…Мы часто задаем себе вопрос:
— Каков наш гипотетический идеальный читатель? Кто он? Чем занимается? Насколько высок его культурный уровень?
Одни доброжелатели рекомендуют:
— Газета ваша слишком умная.
