Сборник редких произведений Сергея Довлатова раскрывает неизвестные грани творчества писателя. В книге собраны малоизученные тексты, личная переписка с друзьями и воспоминания современников о его жизни. Фотографии дополняют портрет одного из самых острых и честных голосов русской литературы...
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Малоизвестный Довлатов. Сборник»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Сборник редких произведений Сергея Довлатова раскрывает неизвестные грани творчества писателя. В книге собраны малоизученные тексты, личная переписка с друзьями и воспоминания современников о его жизни. Фотографии дополняют портрет одного из самых острых и честных голосов русской литературы...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Сборник редких произведений Сергея Довлатова раскрывает неизвестные грани творчества писателя. В книге собраны малоизученные тексты, личная переписка с друзьями и воспоминания современников о его жизни. Фотографии дополняют портрет одного из самых острых и честных голосов русской литературы...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Клеймит наш народ болтунов и лоботрясов, славословит дельного и неразговорчивого человека, но вот какой-нибудь чудак на стройке или в цехе вытирает руки паклей, закуривает и тихим голосом заводит речь:
— А вот у нас был случай в прошлом годе, так пил один в лесу из родника, и в голову ему личинка жабы просочилась, стала натурально жить, расти за счет его мозог, а у того головные боли начались — это страшное дело, врачи, значит, трепанацию ему сделали и видят — жаба, белая, как калач, потому что она без хлорофила росла…
И вот уже протягивают болтуну и лентяю портсигары, улыбаются: «ну и трепло», а ведь слушают, хохочут, и каждый в гости зовет…
Друзья служили под Ленинградом четвертый месяц, но в увольнении были раз, да и то в поселке, до Эрмитажа ехать времени не хватило бы, на три часа всего отпускали. Час дорога туда, час — назад, а на остальное не разгуляешься, зато поселок вот он, близко, и клуб с репродуктором, и велосипеды, прислоненные к соснам у входа, и хмурые парни в шелковых кашне, и девушки в трюках, которые с солдатами танцевать отказываются…
На этот раз пустили с утра до отбоя.
В десять часов Гаенко и Рябов уже шагали к переезду, и каждый из них сжимал в кармане заполненный бланк увольнительной.
Мрачные, без окон, склады и пакгаузы не сдерживали порывов осеннего ветра, который гонял по пустырям омертвевшие листья, бумажки и сор, образуя тут и там крошечные случайные водовороты. Трубы цементного завода четко выделялись на фоне бледного невидимого неба, их параллельные стволы казались такими надежными среди всей этой зыбкой и потускневшей осенней природы. Над мокрыми крышами покачивались бедноватые сентябрьские кроны, и сами крыши выглядели мрачно, в сыром их блеске не было утренних красок…
Гаенко и Рябов вышли на платформу и стали под часами.
— Ну, куда пойдем? — спросил ефрейтор Рябов.
— Программа такова, — ответил друг его, — сначала — естественно — Эрмитаж, потом — Медный всадник, дальше, значит, Петропавловская крепость, и под конец — Третьяковская галерея.
— За день столько всего?
— Нормально. Мы особенно вдаваться не будем. Раз, сфотографировано, и дальше… Так, для общего развития.
— Неплохо бы с девушками познакомиться, — мечтательно произнес Васька Рябов, — со студентками.
— Это бы да, — согласился Гаенко, — взяли бы «маленькую» или там шартрезу, пошли бы к ним в общежитие…
— Студентки белое и пить-то не станут, — высказал предположение Рябов.
— Что?! — обиделся за студенток Гаенко. — Да они его ведрами хлещут, на лекцию не идут, покудова не опохмелятся.
— Уж ты скажешь, — не поверил Рябов.
— Да я, — расшумелся Гаенко, — да у меня этих студенток навалом было, штук пятьдесят как минимум.
— Пятьдесят? — испугался Рябов.
