Нервничала она еще больше, когда один из охранников подошел к сцене и потребовал спуститься на сцену. Марина лишь покачала головой в ответ, словно желая уйти от проблемы сама собой. Она знала, что приближается страшная игра: решать нужно было моментально.
Потому что думала только о том, что у меня под сердцем рос малыш.
От любимого человека…
Между тем в дверь осторожно постучали. На пороге показался тот самый Волков.
– Добрый день, – отреагировала врач. – Я оставлю вас.
И по ее тону я сразу поняла – этот мужчина и здесь имел вес.
– Здравствуй, Стася, – произнес он, подходя ближе.
– Здравствуйте.
– Как ты себя чувствуешь?
– Нормально. А где Арес? Что с ним? – взволнованно спросила я."
"– Тише! Он жив. Но пока находится в отдельной палате..
– А я могу его увидеть? – бесцеремонно перебила я его.
– Можешь, – вздохнул он. – Я отведу. Только… Он пока в коме.
– В коме? – у меня что-то оборвалось внутри. – Это из-за меня? Из-за той пули? – спросила дрожащим голосом я.
– Вероятно. – Закрыла ладонью рот, чтобы не закричать от отчаяния. – Тише! – повторил мужчина, поддерживая меня за плечи. – Он сильный. Выкарабкается.
– Можно мне к нему?
До палаты я шла, как в тумане. Стоило мне увидеть Астахова на постели, с подключенными проводами, как слезы новым потоком хлынули из глаз.
Очень медленно я подошла к нему – бледный, словно неживой. Перед глазами тут же встало его лицо в момент выстрела.
– Арес сильный, – настойчиво повторил Волков. – Он справится. Но и ты должна быть сильной, чтобы помочь ему.
– Чем? Что я могу сделать?
– Будь с ним. Если он правда дорог тебе, то будь с ним. Уверен, он это почувствует.
– А мне разрешат тут находиться? – опомнилась, когда Олег уже собирался уходить.
– Я обо всем договорился. Ваши палаты недаром рядом.
Он ушел, а я села на стул рядом и тихо заплакала. Мне хотелось столько всего сказать, столько всего выразить… Моя обида сейчас казалась такой ерундой, что было стыдно. Другие женщины? Пусть! Пусть он будет не моим. Но лишь бы жил! Лишь бы не уходил за грань, оставался собой…
Запоздало сообразила, что не спросила про ранение – что было задето, и в целом как его состояние, какие шансы. Все мысли были поглощены увиденным. Сердце разрывалось от боли за него. Только сейчас я осознала, насколько же важным для меня стал этот мужчина.
Я не знаю, сколько так просидела – час, может, два. За мной пришла та же врач и увела обратно в мою палату. Честно говоря, слушала я ее плохо. Кивала на автомате, а сама думала о том, как вернусь к Аресу. Весь мой мир сузился до этого мужчины.
– Стася, вам надо отдохнуть, – недовольно покачала головой врач.
– Да-да, я попозже…
– Если себя не бережете, то о ребенке хоть подумайте!
Пришлось согласиться – время было к вечеру.
