Автор
В старом доме на острове, где нет времени, доктор Сондерс посвящает утро чашке кофе. Все вокруг словно замерло в вечности, а он — лишь один из немногих, кто живет здесь настоящим. Открыв старое окно, он видит сердце острова, засылающееся в сон. Этот уголок времени кажется бесконечным, пока дверь не распахивается на шум волн и далекий крик птицы....
Им принесли пиво в бутылках; прежде чем выпить, датчанин поднял свой стакан;
— Ваше здоровье, джентльмены.
Доктор Сондерс и сам не понимал, чем незнакомец так располагал к себе. Дело было не столько в его радушии — этим на Востоке никого не удивишь, — сколько в чем–то, очень привлекательном, кроющемся в нем самом.
— Непохоже, чтобы дела шли тут очень уж хорошо, — сказал капитан Николс.
Городок мертв. Мы живем воспоминаниями. Эго и придает острову его своеобразие. Вы знаете, в прежние дни здесь было такое оживленное движение, что иногда гавань не вмещала всех судов, и они должны были дожидаться на внешнем рейде, пока освободятся места.
Доктор насторожился. Это явно была цитата, но вспомнить автора он не мог.
— Откуда это?
— Это? О, из «Пиппы» Браунинга[24].
— Вы читали Браунинга?
— Я много читаю. У меня куча свободного времени. А английскую поэзию я люблю больше всего.
Что, как глупец–индеец, я отбросил Жемчужину, дороже всех сокровищ Его страны; что из моих очей, К слезливым ощущеньям непривычных, Теперь текут струей обильной слезы, Как из дерев Аравии камедь.[25]
Стихи в его чтении звучали странно, несколько гортанно и резко, но еще более странным было то, что молодой торговец–датчанин читает наизусть Шекспира жулику и негодяю Николсу и недалекому Фреду Блейку.
— В старину, в великие дни расцвета торговли специями, голландские купцы были так богаты, что просто не знали, куда девать деньги. Обратно корабли шли сюда порожняком, так купцы стали привозить мрамор для домов.
