Автор
В старом доме на острове, где нет времени, доктор Сондерс посвящает утро чашке кофе. Все вокруг словно замерло в вечности, а он — лишь один из немногих, кто живет здесь настоящим. Открыв старое окно, он видит сердце острова, засылающееся в сон. Этот уголок времени кажется бесконечным, пока дверь не распахивается на шум волн и далекий крик птицы....
Ну и что? На жизнь нам хватает, а остальное не важно. У меня было четыре жены, а детей столько, что и не сосчитать.
Он говорил высоким надтреснутым голосом с сильным шведским акцентом, и надо было очень внимательно слушать, чтобы его понять. Речь Свона текла быстро, словно он отвечал наизусть урок; закончил он бессмысленным старческим хихиканьем. Казалось, он хотел им сказать, что прошел в своей жизни через все и все — вздор и чепуха. Он обозревал человеческий род и его деятельность с далекого расстояния, но не с олимпийских высот, скорее — подглядывал из–за дерева, подпрыгивая на месте, так забавно ему казалось то, что он видел.
Малаец принес бутылку' виски и сифон с содовой водой. Фрис налил всем по бокалу.
— Глоточек виски, Свон? — предложил он старику.
— Зачем ты спрашиваешь меня, Джордж? — дребезжащим голосом проговорил тот. — Ты же прекрасно знаешь, что я терпеть его не могу. Ром с водой — это да. Виски погубило Тихий океан. Когда я впервые приехал сюда, никто и в рот не брал виски.
— Мы попали на пути сюда в хорошую болтанку, — заметил капитан Николс, обращаясь к нему как моряк к моряку."
"— Болтанку? Теперь и не знают, что такое настоящая болтанка. Вы бы посмотрели, какие бури тут бушевали, когда я был молод! Помню, как–то перевозил я на шхуне шайку дикарей с Гебридских островов на Самоа и нас настиг ураган.
— Я не хотел вас обидеть, — улыбнулся капитан Николс, показав свои испорченные мелкие зубы.
— А я и не обиделся, — хихикнул старый Свон. — -Дай ему глоток рома, Джордж. Коли он моряк, он не захочет этого твоего вонючего виски.
Эрик сказал хозяину, что их новые знакомцы с удовольствием прошлись бы по плантации.
— Они никогда не видели, как выращивают мускатный орех, — объяснил он.
— Проводи их, Джордж. Двадцать семь акров. Лучшая земля на острове, — сказал старик. — Купил ее тридцать лет назад за мешочек жемчуга.
Они встали и спустились в сад. Старый Свон остался сидеть, нахохлившись, как странная лысая птица, над стаканом рома с водой. Сад незаметно перешел в плантацию. Вечерний воздух был чист и прохладен.
