Автор
Надежда бросает вызов своему страху перед высокими каблуками и жаркой погодой, выскакивая из дома с решительным видом. Под громкий смех сынишки она спешит на работу, где становится очевидцем кардинального изменения в характере биг-босса – тот, обычно агрессивный и холодный, внезапно проникается теплотой и заботой....
– То, что слышал, – вворачиваю его же фразу, – я развелся с Лолой и у меня на то были причины. Уж не знаю, что тебе напела эта змея на пару со своим папашей, но Надежда в моей жизни появилась после того, как моя женушка изменила мне и я решил вычеркнуть ее из своей жизни…
Бью правдой наотмашь, я зол и не фильтрую речь, отец же вскакивает с кресла и хватается за сердце, понимаю, что именно творю, когда Фухра Умаров начинает заваливаться.
Марат ближе и реагирует быстрее, подлетает, ловит отца за спину и не дает упасть, принимая его немалый вес на себя, усаживает в кресло, я же быстро поднимаю трубку телефона со стола и жму по кнопе экстренной связи, звоню личному врачу отца, который живет в поместье.
Брат помогает отцу, срывает петли с рубашки, чтобы воздух поступал, придерживает его, а я стою, сжав кулаки. Отец даже сейчас не моргая смотрит мне в глаза.
А я не знаю, что испытываю.
С этим всем нужно переспать, чтобы понять, попытаться хотя бы…
О прощении я пока даже не думаю…
Дверь распахивается и в помещение влетает Карим, верный друг отца.
– Что здесь произошло?! – спрашивает, приступая к осмотру врач.
– Думаю, сердце, – отвечаю ровно и встречаю колючий взгляд Марата.
Брат молчит, пока врач проводит все манипуляции, дает отцу лекарство, измеряет давление.
– Прихватило просто, – наконец выдает отец.
– Нужен покой, перегрузки в твоем возрасте противопоказаны!
Карим выглядит встревоженным, оборачивается ко мне и бросает тяжелый взгляд. Даже по атмосфере кабинета понимая, что здесь только что бомба взорвалась хоть и метафорическая.
– Все уже прошло. Отпустило, говорю, уходи, Карим, мне нужно поговорить с сыновьями…
– Не сейчас, – отрубает врач и выговаривает строго: – Постельный режим, никаких дел, Фухра и разговоров тоже!
Это уже адресовано мне, а я лишь сжимаю зубы. Мне как раз о многом поговорить нужно, а главное услышать…
– Я хочу поговорить с сыном, – с нажимом выговаривает отец и Карим закатывает в недовольстве глаза.
Любого другого подобный жест вогнал бы в могилу, но эти двое знакомы вечность, так что лечащему врачу отца позволено куда больше.
– Я должен… – продолжает отец, но Карим его уже не слушает, достает шприц и колет отцу лекарство, которое погружает его в сон.
– Так надо, – тихо проговаривает врач, стоически выдерживая взгляд отца, не сулящий ему ничего хорошего.
Отца уносят его люди, я же отхожу к окну и смотрю на улицу, на великолепный сад, за которым тщательно следит садовник.
