Автор
Надежда бросает вызов своему страху перед высокими каблуками и жаркой погодой, выскакивая из дома с решительным видом. Под громкий смех сынишки она спешит на работу, где становится очевидцем кардинального изменения в характере биг-босса – тот, обычно агрессивный и холодный, внезапно проникается теплотой и заботой....
Видеть сгущающиеся сумерки и решать…
Решать не то, как и что я буду делать с каждым, кто причастен к каждой слезинке моей женщины, нет, реализация возмездия ждет только моей отмашки…
Мне предстоит понять себя, свою жизнь и то, как ни в чем не повинная Надя стала игрушкой в руках ушлых тварей."
"То, что отец не знал о том, что у меня есть сын, играет немаловажную роль, пока не берусь его приговаривать. Хочу услышать, узнать, понять, но одно для меня становится непоколебимой истиной – больше никто не навредит ни моей женщине, ни моему сыну…
Щелчок двери заставляет напрячься, когда в комнату проскальзывает тонкий женский силуэт.
Жена моего отца тихонечко зовет меня.
– Баграт…
Киваю в ответ. Знаю, что Соня ни в чем не виновата, но… сейчас я не расположен к общению.
– Зачем ты пришла? – спрашиваю грубо.
Делает пару шагов по направлению ко мне, уже немолодая, но даже сейчас ухоженная и миловидная женщина, элегантная, она улыбается тепло и протягивает руки ко мне.
– Сынок, я рада, что ты вернулся домой…
Позволяю Соне обнять себя и вздыхаю тяжело, также обнимаю мачеху, простую женщину, которая стала женой весьма непростого человека…
– Не могу сказать того же, не тот повод…
Поднимает голову и заглядывает мне в глаза, кладет ладони мне на щеки и выглядит задумчивой, когда слегка улыбается.
– Вы с Маратом совсем взрослые. Мужики, а я вас голозадыми малышами помню…
Синие глаза женщины смотрят с теплом. Нет у меня зла на Соню. Она уж точно не причастна к играм своего мужа, сама была его пленницей, которую когда-то захотел отец.
Брать – в крови Умаровых. От этого никуда не деться. Темперамент и нрав излишне крутые.
С такими, как мы, сложно. Моей Наде было сложно, да и не стоит обманываться наперед, легко ей со мной не будет.
Ни у меня, ни у того же Марата нет середины: либо любовь, либо ненависть, либо уничтожение…
– Я тоже многое помню, Соня, – отвечаю мягче, – зачем ты пришла в кабинет?
Перехожу к делу, и мачеха улыбается, ровно так же, как много лет назад, когда пыталась достучаться до каждого из нас, пыталась примирить.
– Вы с Маратом частенько дубасили друг друга, иногда до переломов ребер, потому что ни один не уступал и шел до конца, несмотря на боль и повреждения, – выдает вдруг горько, – слишком похожие на своего отца… Надо вам всем научиться прощать, хотя бы близких, давать им второй шанс…
Прикрываю на мгновение веки. Соня говорит истину.
