Автор
Надежда бросает вызов своему страху перед высокими каблуками и жаркой погодой, выскакивая из дома с решительным видом. Под громкий смех сынишки она спешит на работу, где становится очевидцем кардинального изменения в характере биг-босса – тот, обычно агрессивный и холодный, внезапно проникается теплотой и заботой....
Точеная куколка усаживается на колени к моему сыну, который, улыбнувшись, чмокает ее в лоб:
– Проснулась, соня, вот мне сестренку небеса послали… оторва…
Небеса послали…
Сознание цепляется за эту фразу, и я опять оказываюсь на капоте машины и вижу нависающего над собой Умарова.
Отдаюсь мужчине со всей страстью и пылом…
Из этого видения меня вырывает легкое касание и поцелуй в щеку.
– Чего ты так застыла? – тихий вопрос в самое ухо, и я опять оказываюсь в светлой просторной кухне и поворачиваю лицо в сторону Баграта.
– Я… я не знаю… это все сон… Умар… это ненастоящее, – отвечаю и на глазах наворачиваются слезы.
Осознание режет без ножа.
Баграт разворачивает меня в своих руках, заглядывает в глаза.
– Почему же сон?
– Нет этого всего. Я знаю.
Проводит пальцами по моим скулам, обрисовывает черты и произносит спокойно и ровно:
– Это все должно было быть…
Прикрываю веки, проглатываю слезы. Это все моя неслучившаяся мечта. Глупая игра подсознания.
Сон начинает исчезать. Просторная кухня загородного дома летит куда-то, но прежде, чем я распахну глаза, до сознания доходит уверенный голос Умарова, словно он сидит рядом со мной и не является игрой моего сумасшедшего воображения:
– И это все будет, Надежда моя…
Просыпаюсь резко.
До жути хочется, чтобы этот сон не был моим воображением, горечь и тоска ползут за ним шлейфом.
Отмаргиваюсь и нахожу себя в белоснежной комнате, поворачиваю голову в сторону окна и понимаю, что уже утро.
Хочу подняться с кровати, но сил не хватает. Я даже соскрести себя с подушки не могу. Просто дергаюсь и все. Силы заканчиваются.
От бессилия начинаю плакать еще горше и не успеваю среагировать, как дверь в палату открывается и входит мужчина, седовласый, но подтянутый, с какой-то офицерской выправкой.
Он бросает на меня хмурый взгляд из-под кустистых бровей и идет в сторону кровати марширующим, чеканным шагом.
– Нельзя вам плакать, Наденька.
Всхлипываю на его реплику и чувствую, как в висках болью отдает.
Жмурюсь.
– Вот-вот. Я про это. Пожалейте себя. Сотрясение у вас. Хорошо еще, что все в легкой степени, но все же.
– Я… домой…
Черт, почему же такая сухость в горле?!
– Куда спешите, дорогая? Наблюдаться нужно, дополнительные анализы и обследования поделать…
– Домой… – выпаливаю и глаза опять наливаются слезами.
