Автор
В душном офисе ревнует к чужому успеху новоиспечённая мама. Жуткий кошмар превращается в забавную ситуацию: она становится ботом в игре жизни, и её коллеги — главными героями. Смех стесненных сотрудниц подталкивает копаться в бумагах, где Марьяна Викторовна находит неожиданный способ выжить в хаосе....
На работе и дома.
— Уходите! — с нажимом повторяет мой маленький защитник.
Кого-то он мне напоминает. И позой, и голосом, (хоть пока и детским), и решимостью… только вот кого, я понять пока не могу.
— Да пошли вы оба! — пылит Федя. — Ты — дура! Еще об этом пожалеешь! — тычет он в меня черным обгрызенным ногтем, — а ты — мелкий…
И тут мое материнское сердце не выдерживает! Мне так обидно за маленького мальчика, которого мой идиотский бывший муж пытается сейчас задеть словами, что я без колебания хватаю тот самый прогнивший апельсин и что есть силы пуляю в лысину Федору.
Бамц!
Жухлая кожура цитруса глухо отскакивает от дурной башки и шмякает в стену.
Федор смотрит на меня совершенно очумелыми глазами.
— Пошел вон отсюда! — рявкаю я на него, и схватив гвоздику, целюсь ему прямо в глаз. Не знаю, что именно пугает бывшего: удар гнилого апельсина по башке, воинственный вид Миши, или моя боевая гвоздика, но факт остается фактом, красный как помидор, муженек пулей вылетает из палаты.
Миша тихо прикрывает за собой дверь.
— Подожди! — как можно мягче зову я мальчика. — Иди сюда, хоть познакомимся! Мой защитник!
— Я — Миша. — улыбается мне паренек.
— Марьяна. — любуюсь на него, представляя, что у меня будет такой же маленький сынишка-защитник. — Без теть. Зови меня просто — Марьяна. Хорошо?
—Окей! Я из соседней палаты услышал, как этот… дядя Федор кричит. А папа говорит, что на женщин кричать нельзя…
— А что еще говорит твой папа? — улыбаюсь я ему в ответ.
— Он говорит, что нельзя обижать слабых. Что нужно уважать старших. Много учиться и получить образование. А еще, что мужчины не плачут. Вот я и не плакал. Мама удивилась, конечно!
— Думаю, твоя мама тобой гордится!
— Я не видел ее несколько дней. — спокойно говорит малыш. — Мама — занята. Со мной моя няня, Марфа.
— И где она сейчас? Не потеряет тебя?
— А ее нет. Ушла к воротам. Там ее парень пришел.
— А ты, значит, не боишься один в палате?
Миша смотрит на меня так, словно я сморозилаглупость.
— Прости, — смеюсь я, — просто всегда думала, что дети… они… — запинаюсь на полуслове. Миша молчит, внимательно меня слушая, — ну что они… маленькие и не смышленые.
— Какой же я маленький? — улыбается Миша. — У меня и мама, и папа высокие. Встаньте, пожалуйста. — подходит он ко мне. — Вот, посмотрите! Я почти дорос до вас!
Миша и правда мне ровно по предплечья. Очень высокий паренек. Хотя сама я — метр с кепкой, положа руку на сердце.
