Автор
В дверь постучали. Арсюша с хвостовой собакой на коленях замер. Рита поднялась, готовясь открыть, но улыбка маленького ротика и глаза-гусеницы завораживали даже в трудные моменты. Это история о взглядах, надеждах и сюрпризах, где даже на коврике под любимой собакой Арсюша может оказаться не единственным жителем дома....
Называй уже вещи своими именами! И ни за что не поверю, что ты не заметил моих кривых зубов. Это просто невозможно! Они бросались в глаза так, что я в зеркало боялась смотреть.
— Ты можешь мне не верить, но я этого и правда не помню, — подумав, сказал Марк. — Зато глаза твои помню, они такие темные были и сверкали, как у дикой кошки. Мне казалось, что ты сейчас на меня бросишься и лицо расцарапаешь. Даром что мелкая и худая.
— Я могла, — довольно сказала Рита. — Я такая была, безбашенная!
— Можно подумать, сейчас ты сильно поменялась, — проворчал Марк, поцеловал ее в макушку и скользнул ладонями по спине.
— Так вот, — продолжила Рита, изгибаясь, чтобы Марку удобнее было ее гладить. — Тетя Клаша в десятом классе просто взяла и отправила меня к ортодонту. И денег дала. Ну на брекеты и вот это все. А это, знаешь ли, недешево. Мне кажется, она тогда все свои сбережения мне отдала. Хотела, чтобы я не стеснялась улыбаться.
Рита заморгала, чувствуя, как опять подкатывают слезы, но горечи, как ни странно, в этом чувстве больше не было.
— Мне жаль, что я не был с ней знаком, — серьезно сказал Марк. — Я бы хотел.
— Ты бы ей понравился, — улыбнулась Рита.
— А тебе? — вдруг спросил Марк и повернул голову так, чтобы посмотреть Рите в глаза. — Тебе я нравлюсь?
Рита растерялась.
— Ну я же лежу тут с тобой, — неуклюже пошутила она, пытаясь сгладить серьезность вопроса. Но Марк молчал и продолжал смотреть в упор, ожидая ответа.
Рита вздохнула.
— Нравишься, — честно сказала она. — Очень.
— И ты мне, — признался Марк.
Они оба замолчали.
Рите очень хотелось спросить, что это взаимное признание означает в свете их отношений и значит ли это, что они теперь не просто спят друг с другом, а встречаются, но не спросила. Марк тоже молчал и, судя по меняющемуся ритму дыхания, засыпал.
— Я пойду к себе, — шепнула Рита, выбираясь из кровати.
Он протестующе заворчал, как разбуженный зимой медведь.
— Там Арсения лучше слышно, — объяснила она, целуя Марка.
И быстро ушла, боясь, что если замешкается хоть на секунду, то останется тут, с Марком. Уж слишком хорошо было рядом с ним.
А это опасно. Можно ведь и привыкнуть.
На следующий день Рита, едва услышав сквозь сон утреннее курлыканье Арсения, тут же вскочила и побежала к кроватке ребенка.
— Привет, — она вытащила его и прижала к себе, целуя в румяные со сна щечки.
