Ратмир придерживает меня за шею и невозмутимо поднимает вверх юбку. Даже через колготы меня мурашит, воздух пощипывает кожу. Всюду ползут мурашки, сердце частит под ребрами.
– Прекрати! – пытаюсь вырваться.
В ответ снова надавливает своим телом, врезаясь каменной эрекцией в попу. Ратмир ведет носом по шее, шумно дышит, втягивая воздух, задерживает его несколько мгновений. Чувствую, как в этот миг барабанит безумно его сердце, грудная клетка опадает и поднимается быстро.
– Не отпущу, – отвечает хрипло. – Видят небеса, я пытался иначе, но ты меня заводишь нарочно, – проводит языком по шее, вызывая во мне неконтролируемую дрожь.
Рецепторы взбудоражены, под кожей вспыхивают искры, а там, где он лизнул меня, вообще взлетная полоса, щедро усыпанная полыхающими кострами. Его ладонь решительно и медленно поглаживает меня всюду, близость тела дурманит. Меня будто пронизывает разрядами тока.
Испуг и прочие мысли глохнут на втором фоне, пропадают, словно их и не было. Тело раскаляется до невыносимой температуры и плавится.
Молнии импульсов прожигают тело насквозь, пронизывают, даже кончики пальцев задевает. Я не могу дышать, в легкие мгновенно забивается его запах – его персональный, отравляющий запах, дурманом забивающий нутро.
Еще не хватало заполнить его запахом легкие вместо кислорода. Но именно так и происходит, когда ладонь Ратмира крадется по спине и со шлепком опускается на мою задницу.
Даже вскрикнуть от возмущения забываю. Просто воспринимаю факт: он шлепнул меня по заднице, а потом еще и еще.
Взмахи ладони со свистом рассекают воздух, опускаются на тело звонко, но мягко. Лишь немного горит и дурманит, дурманит все сильнее. Я покусываю губы, чтобы моего истинного состояния ничем не выдать. Но Ратмир внезапно перестает шлепать меня по заднице и прижимается к шее губами, водя по ней.
Большая ладонь гладит задницу, как будто извиняется, опускается горящим гнетом и греет, заставляет тлеть.
– Давно хотел это сделать, – признается, перебирая губами кожу.
Очередной прилив неконтролируемого жара во всем теле сигналит, что меня будоражат его слова. Но словами пытаюсь изобразить другое:
– Давно? Мы знакомы всего несколько дней!
– Говорю же, давно, – стоит на своем и чуть грубее втягивает кожу на шее губами, впивается пальцами в ягодицы.
Вырывает сдавленный вздох.
Это некрасиво и неприлично! Но мои мурашки и бабочки в самом низу живота с этим несогласны, они кружатся сумасшедшим вихрем.
