Автор
Температура у Евы роскошная — 38. Малышки хныкают и кривляются между нами с дрожью в теле. Опьяненная болью за каждого здорового ребенка, я не могу отвести глаз. Крестная стучит по столу так оглушительно, что кажется, будто вся квартира гудит в ответ. Это самое страшное время — когда хочется вскрикнуть, но вместо этого я завыю и буду прикрывать глаза от ужаса....
Если он сказал «сегодня», значит, должно быть сегодня.
– Уважаемая, вы слышите? Нам нужна кровать сегодня. Хотя что я тут пытаюсь до вас что-то донести, как будто вы единственный детский магазин в городе.
– Хорошо, я поняла. Сейчас приглашу специалиста, чтобы он разобрал и упаковал.
Захар хмыкает и кивает.
– Юль, что ещё нужно?
Переключается на меня.
– Постельное и матрасики. А ещё, – к щекам подкрадывается румянец, – памперсы кончились у детей.
– Отлично, пойдем все оформим.
Через час, уставшие, заваливаемся в квартиру.
– Вы пока без кровати справитесь? Мне надо отскочить ненадолго, встреча.
– Конечно, езжай. Мы уж как-нибудь разберёмся.
– Принцесса, – целует Еву и аккуратно опускает на пол, придерживает, пока Ева не обретает равновесие.
– Поехал? – переступает с ноги на ногу.
Ждет моего разрешения?
– Да, до вечера.
Захар кивает, наклоняется и быстро целует меня в уголок губ. Быстро покидает квартиру, как будто боится, что я выскажу ему что-то.
А я… я стою и пытаюсь не порвать рот от улыбки.
* * *Захар возвращается через несколько часов.
Затаскивает коробку с кроватью, и близнецы с опаской обступают папу. Ева тут же встает на ножки и дергает Захара за штанину. Требует внимания к себе. Захар ухмыляется. Подхватывает дочь, пока я сражаюсь с эмоциями. Не могу спокойно смотреть на эту картину. Сердце тут же ускоряется.
Я вижу, как Захар привязывается к дочери, и Ева отвечает ему взаимностью. Да и вообще, мне кажется, она в нем уже души не чает, только сказать не может.
– Ну что, кровать будем собирать?
Подвисаю.
– Эм, а ты умеешь?
Ловлю на себе недовольный взгляд серых глаз.
– Шапка, я ж не безрукий.
Поднимаю руки.
– Да, да, прости.
Захар присаживается рядом с Егором. Сын настораживается, но не спасается бегством и не прячется за мной. Занимает выжидательную тактику.
– Сын, поможешь? – Захар подмигивает.
Егор как-то случайно пожимает плечом, и я фыркаю. Захар переводит на меня вопросительный взгляд?
– Что бы это значило?
Пожимаю плечом, как и сын только что, и встаю.
– Кто знает, кто знает, папочка… Ты голодный?
За спиной слышу какой-то мучительный стон.
– Если бы ты знала, насколько сильно, то не рисковала бы задавать такие вопросы, – голос Захара садится, и мне приходится прикусить губу, когда внизу живота разливается тяжесть.
